rukella: (Default)
Помните мою сказочку про лягуха-царевича? Кто френды, разумеется, потому что я ее под замком держала. Ну так завяжите мне клюв, чтоб вместе с прочими сказками из меня опять политическая не вылезла. Пророком чувствовать себя приятно, но жизнь от этого лучше не делается.
Вот вам новость - "Медведеву понравилась идея отключать свет после десяти вечера"  www.regnum.ru/news/economy/1395679.html

А
 вот вам сказка - целиком и без замков. Пусть давятся. 

"Сказка-ложь..."

«Но помни: в двенадцатом году твой премьер станет крысой, трон превратится в нары, а айфон станет тыквой…»

Энни Дуглас.

 В царевичи он попал неожиданно. Сидел себе в родном болоте, квакал хором потихоньку, но сольных партий ему пока не давали. «Молод больно», ворчали старые, заслуженные лягухи. Возразить хотелось, но нечего было возражать: действительно, молод. Болото было сытное, но казалось бесперспективным.

Read more... )
rukella: (Default)

- Дура ты, дура! – под визгливый аккомпанемент из окна вылетали затейливые предметы девичьего гардероба. Вот выпорхнуло что-то ажурное, в бантиках и ленточках, покружилось в воздухе и плавно прилегло на березу, задумчиво покачиваясь. Соседи привычно внимали скандалу. Между собой они давно уже пришли к выводу, что вдовая соседка права и падчерица ее действительно дура. Ну да, не повезло девке, женился папаша вторым браком на квазиморде с дочерьми и амбициями, ну, сыграл в ящик от счастья, оставив кровиночку наедине с таким подарком судьбы, так это все что? Грубая проза жизни. А чего принцесса кочевряжится и нейдет замуж, хотя к ней и сватаются наперебой – этого соседи понять не могли и осуждали.

Конечно, неприятно, что тебя выдают за бесприданницу, когда у тебя законное право на корону и королевство, ну так пусть муженек его и отвоевывает. А ведь какие люди сватаются! Тот же лорд Реджинальд Немногословный, славный победами драконоборец – драконов побеждал, и с тещей как-нибудь бы управился. Или Вильям Бастард – этому-то сам Господь велел себе королевство завоевать. А принцесса что? Сказала, что не любит рыжих, ну не дура, посудите сами?

После каждого неудачного сватовства королева закатывала падчерице скандал и выгоняла ее из дому. Та уходить отказывалась наотрез, невзирая на вылетающие из окна вещи. Через часок мачеха выдыхалась, а слуги принимались собирать принцессин гардероб по кустам.

- Я женщина нервическая, - жаловалась королева-мачеха задушевной приятельнице из соседнего королевства, что слева, за садом. – Мне волноваться никак нельзя, у меня дочери, а эта негодяйка, эгоистка эта меня просто со свету сживает!

Соседка кивала и поддакивала.

- Разве ж я хочу чего плохого? Мне лишь бы дочек замуж получше пристроить, а они у меня скромные уродились, тихие, да и внешностью не так чтобы очень уж раскрасавицы. Конечно, рядом с этой их никто не замечает, а уж чтобы принц какой или король – тут и речи нет. Я этой говорю: ты, мол, уже найди кого по сердцу да и поживи у мужа полгодика, как будто у тебя ничего нет. Мне-то больше и не надо. Я быстренько дочек замуж повыдам и сама уеду, буду то у одного зятя гостить, то у другого, вот никому и не в тягость. А ты, это я ей говорю, ты подумай головой своей куриной, как твой муж удивится-то, что у тебя, оказывается, целое королевство свое собственное! Зато и знать точно будешь, что по любви брал, не на корону зарился! Так нет, уперлась, как ослица, ни тпру, ни ну…

 

Принцесса сердито разглядывала наряды, изрядно уже обтрепавшиеся от неподобающего обращения.

- Чего вылупились? – буркнула она сводным сестрам, сидящим с рукодельем у камина. – Ваши-то платья, небось, по земле не топчут!

- Сестрица, - рассудительно сказала старшая, Марта. – Матушка просто расстроилась, что ты отвергла сэра Бернара. Он и рыцарь отважный, и собой пригож, и от тебя просто глаз оторвать не мог. Уезжал, так чуть не плакал…

- Вот еще! Сегодня сэр Бернар, завтра вообще сэра Кобеля приволокут? Вам-то, понятно, и такие сгодились бы, а мне нет!

Марта только губы поджала, а Грета даже всхлипнула тихонько от обиды. Замуж хотелось отчаянно.

Я уже вижу тапок, летящий ко мне с западного конца Европы...
rukella: (Default)

- Дура ты, дура! – под визгливый аккомпанемент из окна вылетали затейливые предметы девичьего гардероба. Вот выпорхнуло что-то ажурное, в бантиках и ленточках, покружилось в воздухе и плавно прилегло на березу, задумчиво покачиваясь. Соседи привычно внимали скандалу. Между собой они давно уже пришли к выводу, что вдовая соседка права и падчерица ее действительно дура. Ну да, не повезло девке, женился папаша вторым браком на квазиморде с дочерьми и амбициями, ну, сыграл в ящик от счастья, оставив кровиночку наедине с таким подарком судьбы, так это все что? Грубая проза жизни. А чего принцесса кочевряжится и нейдет замуж, хотя к ней и сватаются наперебой – этого соседи понять не могли и осуждали.

Конечно, неприятно, что тебя выдают за бесприданницу, когда у тебя законное право на корону и королевство, ну так пусть муженек его и отвоевывает. А ведь какие люди сватаются! Тот же лорд Реджинальд Немногословный, славный победами драконоборец – драконов побеждал, и с тещей как-нибудь бы управился. Или Вильям Бастард – этому-то сам Господь велел себе королевство завоевать. А принцесса что? Сказала, что не любит рыжих, ну не дура, посудите сами?

После каждого неудачного сватовства королева закатывала падчерице скандал и выгоняла ее из дому. Та уходить отказывалась наотрез, невзирая на вылетающие из окна вещи. Через часок мачеха выдыхалась, а слуги принимались собирать принцессин гардероб по кустам.

- Я женщина нервическая, - жаловалась королева-мачеха задушевной приятельнице из соседнего королевства, что слева, за садом. – Мне волноваться никак нельзя, у меня дочери, а эта негодяйка, эгоистка эта меня просто со свету сживает!

Соседка кивала и поддакивала.

- Разве ж я хочу чего плохого? Мне лишь бы дочек замуж получше пристроить, а они у меня скромные уродились, тихие, да и внешностью не так чтобы очень уж раскрасавицы. Конечно, рядом с этой их никто не замечает, а уж чтобы принц какой или король – тут и речи нет. Я этой говорю: ты, мол, уже найди кого по сердцу да и поживи у мужа полгодика, как будто у тебя ничего нет. Мне-то больше и не надо. Я быстренько дочек замуж повыдам и сама уеду, буду то у одного зятя гостить, то у другого, вот никому и не в тягость. А ты, это я ей говорю, ты подумай головой своей куриной, как твой муж удивится-то, что у тебя, оказывается, целое королевство свое собственное! Зато и знать точно будешь, что по любви брал, не на корону зарился! Так нет, уперлась, как ослица, ни тпру, ни ну…

 

Принцесса сердито разглядывала наряды, изрядно уже обтрепавшиеся от неподобающего обращения.

- Чего вылупились? – буркнула она сводным сестрам, сидящим с рукодельем у камина. – Ваши-то платья, небось, по земле не топчут!

- Сестрица, - рассудительно сказала старшая, Марта. – Матушка просто расстроилась, что ты отвергла сэра Бернара. Он и рыцарь отважный, и собой пригож, и от тебя просто глаз оторвать не мог. Уезжал, так чуть не плакал…

- Вот еще! Сегодня сэр Бернар, завтра вообще сэра Кобеля приволокут? Вам-то, понятно, и такие сгодились бы, а мне нет!

Марта только губы поджала, а Грета даже всхлипнула тихонько от обиды. Замуж хотелось отчаянно.

Я уже вижу тапок, летящий ко мне с западного конца Европы...
rukella: (Default)

Неизвестно, что устроила бы обиженная Орсина – разгневанная женщина похлеще любой стихии, а она, как-никак, еще и происходила из Италии, то есть для нее устроить последний день Помпеи проще, чем Везувию; выручил грохот, раздавшийся за окном.

- Началось! – простонал Михаэль, хватаясь за голову. – А у меня такой выгодный заказ на боевых страусов…

 

Read more... )

З.Ы. А с МайкрософтОфис что-то не то. При включении ворда или экселя экран гаснет опять... Если не заработает, сказка опять  затянется, не в блокноте же ее писать...



rukella: (Default)

Неизвестно, что устроила бы обиженная Орсина – разгневанная женщина похлеще любой стихии, а она, как-никак, еще и происходила из Италии, то есть для нее устроить последний день Помпеи проще, чем Везувию; выручил грохот, раздавшийся за окном.

- Началось! – простонал Михаэль, хватаясь за голову. – А у меня такой выгодный заказ на боевых страусов…

 

Read more... )

З.Ы. А с МайкрософтОфис что-то не то. При включении ворда или экселя экран гаснет опять... Если не заработает, сказка опять  затянется, не в блокноте же ее писать...



rukella: (Default)

Явился, выпрямился торжественно и стукнул жезлом об пол.

- Король Михаэль к вашим величествам с малым визитом!

Орсина неосознанно поправила прическу. Бронислав вздохнул.

- Сколько раз тебе говорить, что малый визит объявляется без жезла? – вопросил он безнадежно. – Малый, иначе неофициальный, визит есть экспромт со стороны гостя, хозяева имеют полное право не принять, сделав вид, будто бы их нет дома – а тут ты, стучишь, кричишь, глухой услышит, что нам докладываешь. Понял, нет?

- Прикажете доложить, что вас нету? – на челе дворецкого отразилась напряженная работа неизвестной мысли.

- Тьфу, болван. Проси! – велел король, взглядом извиняясь перед женой. – Прости, дорогая, мне хотелось еще немного побыть с тобой наедине…

Он едва успел поднести к губам ее тонкие пальчики, как дверь опять распахнулась, и в трапезные покои влетел гость, на взгляд хозяина, в совершенно неподобающем виде. Что это такое: галстук повязан криво, темно-бордовый жилет никак не гармонирует с голубым камзолом, парик сбился на ухо…

- Прошу прощения за мой вид и навязчивость! – воскликнул Михаэль, раскланиваясь. – Умоляю о помощи, иначе я погиб! Это просто катастрофа!

- Что случилось? – испугалась Орсина.

- Как что? Опять Гийом со своей войной, вы что, в окно не смотрели? – Михаэль плюхнулся на свободный стул и залпом выпил налитую ему чашку кофе. Королева ахнула и упала в обморок, муж кинулся к ней.

- Орсиночка, золотце, что с тобой? Приди же в себя, моя голубка! – умолял он, суетясь вокруг и поднося то стакан с водой, то нюхательные соли. Наконец, она порозовела и открыла испуганные глаза.

- Война! Это так страшно! – пролепетала она. Михаэль согласно закивал:

- И не говорите, сударыня, так не вовремя, просто ужас, у меня как раз птенцы вывелись, а тут шум, пальба, весь выводок насмарку…

Королева возмутилась:

- Как вы можете, сударь! Говорить о каком-то выводке, когда могут погибнуть люди и эти… как их… они всегда погибают? Посевы, да!

Минуту-другую оба венценосца смотрели на нее в некотором обалдении, Орсина гордо прижимала к груди фамильный кофейник.

- Посевы? – дар речи вернулся к Брониславу не сразу. – Какие посевы?

- Ну да, жалкие посевы поселян, их всегда вытаптывают копыта рыцарских коней, а вражьи пехотинцы убивают и насилуют всех подряд, а потом раскаленные ядра рушатся на крепости, предатели взрывают стены и открывают ворота – надеюсь, здесь нет предателей? – знатные дамы бросаются с башен, чтобы не попасть в руки врага… - Орсина вдохновенно описывала все, что читала о войнах, а короли пытались понять, какое отношение к обострению у Гийома имеют все эти апокалиптические ужасы. Пушка, конечно, погромыхает, как без этого, не зря же Одержимец так гордится прадедовой мортирой? Ядра-то еще его дед потратил, глуша рыбу в прудах, но мортирка еще крепкая и холостыми грохочет грозно. И потом без шума не обойдется, связать-то Гийома свяжут, в телеге устроят со всеми почестями, но не затыкать же рот монарху, хоть и сумасшедшему, вот и будет орать, пока подальше не отъедут…

Сначала захохотал Михаэль, Бронислав пытался удержаться, но картина, где знатные дамы сигают с башен, лишь бы не достаться Гийому, была настолько смехотворна, что он не устоял. Услышав дружный смех, больше походивший на лошадиное ржание, Орсина побледнела.

 

 


rukella: (Default)

Явился, выпрямился торжественно и стукнул жезлом об пол.

- Король Михаэль к вашим величествам с малым визитом!

Орсина неосознанно поправила прическу. Бронислав вздохнул.

- Сколько раз тебе говорить, что малый визит объявляется без жезла? – вопросил он безнадежно. – Малый, иначе неофициальный, визит есть экспромт со стороны гостя, хозяева имеют полное право не принять, сделав вид, будто бы их нет дома – а тут ты, стучишь, кричишь, глухой услышит, что нам докладываешь. Понял, нет?

- Прикажете доложить, что вас нету? – на челе дворецкого отразилась напряженная работа неизвестной мысли.

- Тьфу, болван. Проси! – велел король, взглядом извиняясь перед женой. – Прости, дорогая, мне хотелось еще немного побыть с тобой наедине…

Он едва успел поднести к губам ее тонкие пальчики, как дверь опять распахнулась, и в трапезные покои влетел гость, на взгляд хозяина, в совершенно неподобающем виде. Что это такое: галстук повязан криво, темно-бордовый жилет никак не гармонирует с голубым камзолом, парик сбился на ухо…

- Прошу прощения за мой вид и навязчивость! – воскликнул Михаэль, раскланиваясь. – Умоляю о помощи, иначе я погиб! Это просто катастрофа!

- Что случилось? – испугалась Орсина.

- Как что? Опять Гийом со своей войной, вы что, в окно не смотрели? – Михаэль плюхнулся на свободный стул и залпом выпил налитую ему чашку кофе. Королева ахнула и упала в обморок, муж кинулся к ней.

- Орсиночка, золотце, что с тобой? Приди же в себя, моя голубка! – умолял он, суетясь вокруг и поднося то стакан с водой, то нюхательные соли. Наконец, она порозовела и открыла испуганные глаза.

- Война! Это так страшно! – пролепетала она. Михаэль согласно закивал:

- И не говорите, сударыня, так не вовремя, просто ужас, у меня как раз птенцы вывелись, а тут шум, пальба, весь выводок насмарку…

Королева возмутилась:

- Как вы можете, сударь! Говорить о каком-то выводке, когда могут погибнуть люди и эти… как их… они всегда погибают? Посевы, да!

Минуту-другую оба венценосца смотрели на нее в некотором обалдении, Орсина гордо прижимала к груди фамильный кофейник.

- Посевы? – дар речи вернулся к Брониславу не сразу. – Какие посевы?

- Ну да, жалкие посевы поселян, их всегда вытаптывают копыта рыцарских коней, а вражьи пехотинцы убивают и насилуют всех подряд, а потом раскаленные ядра рушатся на крепости, предатели взрывают стены и открывают ворота – надеюсь, здесь нет предателей? – знатные дамы бросаются с башен, чтобы не попасть в руки врага… - Орсина вдохновенно описывала все, что читала о войнах, а короли пытались понять, какое отношение к обострению у Гийома имеют все эти апокалиптические ужасы. Пушка, конечно, погромыхает, как без этого, не зря же Одержимец так гордится прадедовой мортирой? Ядра-то еще его дед потратил, глуша рыбу в прудах, но мортирка еще крепкая и холостыми грохочет грозно. И потом без шума не обойдется, связать-то Гийома свяжут, в телеге устроят со всеми почестями, но не затыкать же рот монарху, хоть и сумасшедшему, вот и будет орать, пока подальше не отъедут…

Сначала захохотал Михаэль, Бронислав пытался удержаться, но картина, где знатные дамы сигают с башен, лишь бы не достаться Гийому, была настолько смехотворна, что он не устоял. Услышав дружный смех, больше походивший на лошадиное ржание, Орсина побледнела.

 

 


rukella: (Default)

Женился он по любви, но не без выгоды для себя, догадываясь, что поговорка «милые бранятся – только тешатся» превращается в катастрофу, когда в дело вмешиваются родственники и прочие посторонние. К королю посторонние лезть не смели, а сам он давно осиротел, оставалось лишь найти подходящую жену. К несчастью, соседские мамаши считали его очень подходящим женихом для дочек-принцесс и по всем правилам вели непрекращающуюся атаку, а проживающая поблизости теща его пугала. Поэтому Бронислав и предпринял европейский вояж, отправившись инкогнито любоваться бессмертными творениями человеческих рук, не забывая и о прелестных созданиях… ну, в общем, созданиях не совсем рук, но тоже – человеческих, в надежде, что за время его путешествия потенциальных невест разберут менее взыскательные женихи.

Вот так он и проводил время в приятных и познавательных делах, пока не увидел одну из дочерей неаполитанского короля, Орсину. Сестер, братьев, дядьев, теток и прочей родни у нее было не счесть, и даже бабушек и дедушек, кажется, больше, чем полагается, и вся эта родня отличалась жутко шумными и бесцеремонными нравами, как и полагается итальянцам, но разве можно приказывать любви? Вернее, приказывать можно, но когда это она слушалась? Бронеслав влюбился, как мальчишка. Принцесса приняла его ухаживания благосклонно, ее безумная семейка, конечно, лезла в их отношения, как могла, а могла она многое, но тут король сообразил, что когда Орсина выйдет за него замуж, он сможет быстренько увезти ее к себе, а дотуда даже столь рьяные домочадцы не дотянутся. И предпринял решительные шаги, увенчавшиеся полным успехом.

Орсина, девушка, несмотря на свою нежность и хрупкость, очень неглупая и трезвомыслящая, давно уже решила, что выйдет за любого, лишь бы у него имелось отдельное королевство и минимум близких. Сирота – предел желаний. Бронислав и оказался такой мечтой, к тому же приятной внешности и подходящих лет. Отца, замученного проблемой приданого для семи дочерей и подбором невест для шести сыновей, она уломала быстро: территориальные уступки Брониславу не требовались, по причине большого расстояния между их странами, торговли они не вели, в общем, жених был готов удовлетвориться скромной суммой, только с венчанием поторапливал. 

По местным меркам, свадьба была сыграна просто возмутительно поспешно, некоторые любители острых ощущений даже пытались сплетничать, но недолго, сумрачная крепостьКастель-дель-Ово и не таких сплетников видала в сырых подземных бастионах; остальные правильно рассудили, что заграничному монарху некогда разводить положенные антимонии, бросая королевство на произвол судьбы. Вернувшись домой, молодожен устроил большой прием для окрестных венценосцев, предъявил Орсину обще ству и предался радостям медового месяца. Соседи понятливо не докучали им визитами, да и пора стояла самая горячая, летом, как известно, день год кормит, что справедливо не только для поселян, но и для королей.

Орсина, с врожденным изяществом уроженки Аппенинского полуострова выбравшая к утренней трапезе нежно-лазоревое платье, налила мужу еще чашечку кофе из серебряного кофейника. Кофейник был щедро дарован ей в приданое папенькой, решившим не жмотничать и не ограничиваться скромной суммой, а что могло быть лучше овеянного флером романтической истории фамильного серебра? Как гласила семейная легенда, сей предмет попал в Неаполь в эпоху крестовых походов, как часть добычи славного рыцаря Бенедетто ди Джильди. Вроде бы как в шатре у самого Саладина он захватил этот кофейник, когда освобождал двенадцать христианских дев, томившихся там в плену. И освободил ведь, отважный такой! Орсина про себя думала, что девам едва ли удалось и остаться девами к тому моменту, но помалкивала, так как на одной из них Бенедетто впоследствии женился и нажил восьмерых детей, положив этим начало их роду. Заодно и происхождение кофейника сомнению не подлежало. Легенде же этот штрих придавал какой-то особый размах и необычность. Захватить кофейник у султана – смешно, отвоевать пленниц – банально, а вот и то, и другое разом… в этом что-то было.

Всецело занятые – король прелестью жены и завтраком, королева мужем и своими мыслями, - они не расслышали даже торопливого стука копыт и очнулись лишь в тот момент, когда на пороге появился дворецкий.


rukella: (Default)

Женился он по любви, но не без выгоды для себя, догадываясь, что поговорка «милые бранятся – только тешатся» превращается в катастрофу, когда в дело вмешиваются родственники и прочие посторонние. К королю посторонние лезть не смели, а сам он давно осиротел, оставалось лишь найти подходящую жену. К несчастью, соседские мамаши считали его очень подходящим женихом для дочек-принцесс и по всем правилам вели непрекращающуюся атаку, а проживающая поблизости теща его пугала. Поэтому Бронислав и предпринял европейский вояж, отправившись инкогнито любоваться бессмертными творениями человеческих рук, не забывая и о прелестных созданиях… ну, в общем, созданиях не совсем рук, но тоже – человеческих, в надежде, что за время его путешествия потенциальных невест разберут менее взыскательные женихи.

Вот так он и проводил время в приятных и познавательных делах, пока не увидел одну из дочерей неаполитанского короля, Орсину. Сестер, братьев, дядьев, теток и прочей родни у нее было не счесть, и даже бабушек и дедушек, кажется, больше, чем полагается, и вся эта родня отличалась жутко шумными и бесцеремонными нравами, как и полагается итальянцам, но разве можно приказывать любви? Вернее, приказывать можно, но когда это она слушалась? Бронеслав влюбился, как мальчишка. Принцесса приняла его ухаживания благосклонно, ее безумная семейка, конечно, лезла в их отношения, как могла, а могла она многое, но тут король сообразил, что когда Орсина выйдет за него замуж, он сможет быстренько увезти ее к себе, а дотуда даже столь рьяные домочадцы не дотянутся. И предпринял решительные шаги, увенчавшиеся полным успехом.

Орсина, девушка, несмотря на свою нежность и хрупкость, очень неглупая и трезвомыслящая, давно уже решила, что выйдет за любого, лишь бы у него имелось отдельное королевство и минимум близких. Сирота – предел желаний. Бронислав и оказался такой мечтой, к тому же приятной внешности и подходящих лет. Отца, замученного проблемой приданого для семи дочерей и подбором невест для шести сыновей, она уломала быстро: территориальные уступки Брониславу не требовались, по причине большого расстояния между их странами, торговли они не вели, в общем, жених был готов удовлетвориться скромной суммой, только с венчанием поторапливал. 

По местным меркам, свадьба была сыграна просто возмутительно поспешно, некоторые любители острых ощущений даже пытались сплетничать, но недолго, сумрачная крепостьКастель-дель-Ово и не таких сплетников видала в сырых подземных бастионах; остальные правильно рассудили, что заграничному монарху некогда разводить положенные антимонии, бросая королевство на произвол судьбы. Вернувшись домой, молодожен устроил большой прием для окрестных венценосцев, предъявил Орсину обще ству и предался радостям медового месяца. Соседи понятливо не докучали им визитами, да и пора стояла самая горячая, летом, как известно, день год кормит, что справедливо не только для поселян, но и для королей.

Орсина, с врожденным изяществом уроженки Аппенинского полуострова выбравшая к утренней трапезе нежно-лазоревое платье, налила мужу еще чашечку кофе из серебряного кофейника. Кофейник был щедро дарован ей в приданое папенькой, решившим не жмотничать и не ограничиваться скромной суммой, а что могло быть лучше овеянного флером романтической истории фамильного серебра? Как гласила семейная легенда, сей предмет попал в Неаполь в эпоху крестовых походов, как часть добычи славного рыцаря Бенедетто ди Джильди. Вроде бы как в шатре у самого Саладина он захватил этот кофейник, когда освобождал двенадцать христианских дев, томившихся там в плену. И освободил ведь, отважный такой! Орсина про себя думала, что девам едва ли удалось и остаться девами к тому моменту, но помалкивала, так как на одной из них Бенедетто впоследствии женился и нажил восьмерых детей, положив этим начало их роду. Заодно и происхождение кофейника сомнению не подлежало. Легенде же этот штрих придавал какой-то особый размах и необычность. Захватить кофейник у султана – смешно, отвоевать пленниц – банально, а вот и то, и другое разом… в этом что-то было.

Всецело занятые – король прелестью жены и завтраком, королева мужем и своими мыслями, - они не расслышали даже торопливого стука копыт и очнулись лишь в тот момент, когда на пороге появился дворецкий.


rukella: (Default)

Домовой внял, затравка нашлась.

Сосед носил имя Гийом, прозвищем Одержимец, а прозвищ зазря не дают. Причин было сразу две: мания преследования и отчаянная храбрость короля. Мания заставляла Гийома подозревать всех окружающих в желании его извести, а отвага велела лезть в драку первым. По счастью, такое случалось не каждый день, большую часть времени Гийом занимался тем, что уличал и разоблачал попытки покушения на свою венценосную персону со сторону многочисленной родни и немногочисленных подданных, не выходя за границы собственных владений. Подданные не выдерживали первыми и с воплями разбегались по окрестным королевствам. Потом сдавались родственники, пользуясь любой возможностью убраться подальше и переждать рецидив.

Старший сын и наследник с отчаянья даже поступил в Сорбонну, но окончить ее не торопился, со вкусом обретаясь в веселом городе Париже, и даже на летнии вакации дома не показывался. Младшему такой учености не досталось и он подался в святые люди, отшельничал в Ничьих Лесах. Говорили даже, что он способен исцелять от пляски святого Витта, но не все верили – поблизости никто от этакой экзотической напасти не страдал; банального же насморка отшельник излечить не то не умел, не то не желал. А кому приятно, если с утра до вечера вокруг толкутся страждущие, гнусаво взывая о помощи? Насморк дело массовое, когда о душе подумать?

Гийомовы дочки разбегались под венец с первыми встречными, как всполошенные куры из курятника, куда пожаловал хорек, но в браке они, отличавшиеся красотой и дородностью, как правило, оказывались счастливы – красоту мужья ценили, а второе помогало, если ценили недостаточно.

Дольше всех Одержимца выдерживала жена, королева Аглая, но и она время от времени закладывала телегу и уезжала навестить маму, каждый раз давая зарок не возвращаться ни за что. Потосковав в одиночестве, нездоровый на голову король вывешивал красные флаги и объявлял войну соседям. Те, в свою очередь, дожидались начала боевых действий, быстренько вязали агрессора и отправляли в лечебницу Портупея Милосердного, где его вразумляли и приводили в состояние ремиссии. Тем временем, в королевство потихоньку возвращались беглецы: хозяйство, оно ведь пригляду требует.

 

Король Бронислав на начинающуюся войну внимания не обратил. У него продолжался медовый месяц, и счастливый новобрачный, кроме юной и прелестной супруги, вообще ничего не замечал...



rukella: (Default)

Домовой внял, затравка нашлась.

Сосед носил имя Гийом, прозвищем Одержимец, а прозвищ зазря не дают. Причин было сразу две: мания преследования и отчаянная храбрость короля. Мания заставляла Гийома подозревать всех окружающих в желании его извести, а отвага велела лезть в драку первым. По счастью, такое случалось не каждый день, большую часть времени Гийом занимался тем, что уличал и разоблачал попытки покушения на свою венценосную персону со сторону многочисленной родни и немногочисленных подданных, не выходя за границы собственных владений. Подданные не выдерживали первыми и с воплями разбегались по окрестным королевствам. Потом сдавались родственники, пользуясь любой возможностью убраться подальше и переждать рецидив.

Старший сын и наследник с отчаянья даже поступил в Сорбонну, но окончить ее не торопился, со вкусом обретаясь в веселом городе Париже, и даже на летнии вакации дома не показывался. Младшему такой учености не досталось и он подался в святые люди, отшельничал в Ничьих Лесах. Говорили даже, что он способен исцелять от пляски святого Витта, но не все верили – поблизости никто от этакой экзотической напасти не страдал; банального же насморка отшельник излечить не то не умел, не то не желал. А кому приятно, если с утра до вечера вокруг толкутся страждущие, гнусаво взывая о помощи? Насморк дело массовое, когда о душе подумать?

Гийомовы дочки разбегались под венец с первыми встречными, как всполошенные куры из курятника, куда пожаловал хорек, но в браке они, отличавшиеся красотой и дородностью, как правило, оказывались счастливы – красоту мужья ценили, а второе помогало, если ценили недостаточно.

Дольше всех Одержимца выдерживала жена, королева Аглая, но и она время от времени закладывала телегу и уезжала навестить маму, каждый раз давая зарок не возвращаться ни за что. Потосковав в одиночестве, нездоровый на голову король вывешивал красные флаги и объявлял войну соседям. Те, в свою очередь, дожидались начала боевых действий, быстренько вязали агрессора и отправляли в лечебницу Портупея Милосердного, где его вразумляли и приводили в состояние ремиссии. Тем временем, в королевство потихоньку возвращались беглецы: хозяйство, оно ведь пригляду требует.

 

Король Бронислав на начинающуюся войну внимания не обратил. У него продолжался медовый месяц, и счастливый новобрачный, кроме юной и прелестной супруги, вообще ничего не замечал...



rukella: (Default)
Прошло пять лет, и я обнаружила то хорошее, что вышло из отъезда дорогих родственников на тот конец Европы. Если бы не он, вряд ли появились "Кузюлькины рассказки" (потому что на родине у автора не было дефицита общения, а вовсе наоборот), я не завела бы себе "Мою дракошню" (зачем бы он мне потребовался?), а раз завела, так в ней надо было что-то писать, потому что чукча мнит себя не только читателем... Подозреваю, что и еще нескольких  ЖЖурналов тоже не случилось бы, отчего отечественная культура потеряла бы много.
А не будь у меня журнала, я бы и знать не знала стольких хороших и интересных людей, которые так старательно пихали меня в хвост и гриву, стоило мне только заикнуться по поводу очередной сказки, что приходилось писать дальше. Догадываетесь, к чему это я? А вот к этому:

... Над соседским дворцом развевались красные боевые флаги, в остальном же утро было совершенно безмятежное...


rukella: (Default)
Прошло пять лет, и я обнаружила то хорошее, что вышло из отъезда дорогих родственников на тот конец Европы. Если бы не он, вряд ли появились "Кузюлькины рассказки" (потому что на родине у автора не было дефицита общения, а вовсе наоборот), я не завела бы себе "Мою дракошню" (зачем бы он мне потребовался?), а раз завела, так в ней надо было что-то писать, потому что чукча мнит себя не только читателем... Подозреваю, что и еще нескольких  ЖЖурналов тоже не случилось бы, отчего отечественная культура потеряла бы много.
А не будь у меня журнала, я бы и знать не знала стольких хороших и интересных людей, которые так старательно пихали меня в хвост и гриву, стоило мне только заикнуться по поводу очередной сказки, что приходилось писать дальше. Догадываетесь, к чему это я? А вот к этому:

... Над соседским дворцом развевались красные боевые флаги, в остальном же утро было совершенно безмятежное...


rukella: (Default)

К обеду пришло приглашение от деда-Дракона. По своему обыкновению, морской владыка не утруждался церемониями в доме родственников – из супницы с борщом высунулась рука, покрутилась и безошибочно ткнула сначала в дочь, потом во внука. Принц обрадовался, но благоразумно помалкивал, а вот мать взбеленилась моментом, скрутила дулю и ткнула ее в борщ.

- Чтоб вам пусто было, папаша, сколько раз вам говорено, не лазьте руками в первое! Или вы себе думали, что мы будем кушать то, в чем вы уже успели помыть ваши руки? Возьми посуду, сыночка, пускай свинки порадуются этим шуткам, и не вздумай сбежать на обед к этому старому маразматику!

Стараясь не очень сожалеть о вкусном борще – на сале, с чесноком, с пампушками, - принц подхватил увесистую серебряную посудину и потащил в хлев. Свиньи еду с королевского стола одобрили, сожрали в один присест, хрюкнув благодарно; вздохнув, принц ополоснул супницу и едва не выронил на землю: под крышкой быстро забулькало и в руках сразу потяжело. В воздухе разнесся тонкий аромат настоящего черепахового супа.

Перечить старшим нехорошо, старшим родственникам – вообще недопустимо, но небольшая хитрость не помешает. Догадываясь, что мать в неизреченной мудрости своей вполне способна обрадовать свинок вторично, в результате чего поесть удастся нескоро, разумный мальчик водрузил супницу перед бабушкой.

- Дар от морского царя, ваше величество, - сказал он, быстро поднимая крышку и подсовывая ей половник. Старшая королева повела носом и принялась наполнять тарелки.

К вечеру мать сменила гнев на милость и разрешила сыну посетить деда. Сама она ни разу не бывала в морском дворце: оказалось, страдает водобоязнью…

                                                 ******

Его отставное величество просыпался рано, привык смолоду. Остальные члены венценосного семейства тоже не имели обыкновения чересчур разнеживаться на перинах, но король, как правило, успевал первым. «Нам, старикам, валяться в постели некогда, скоро належимся на дубовом ложе, под земляным одеялом, правда, дорогая?», говаривал он. Супруга молча закатывала глаза: не любила, когда ей напоминают про возраст.

С шаткого, но прочного балкончика, пристроенного к королевской опочивальне еще пращуром Вильгельмом Ражим (прозванным так за дюжинную силу – в одиночку быка подымал, а в остальное время любил писать пейзажи, для чего ему балкон и понадобился), открывался чудесный вид: скошенный луг, украшенный аккуратными скирдами, полого спускался к реке, над водой таял утренний туман, пограничный столб ярко сверкал свежей краской, возле него толпилась уйма народа… Король моргнул и протер глаза. Толпа никуда не пропала, все так же мялась на самой границе, тактично ее не переступая.

Не на шутку разволновавшись, король метнулся в опочивальню, принялся ворошить сундуки. Подзорная труба, очередной подарок морского царя, отыскалась в корзинке с жениным рукодельем. «Уж не болван ли этот, Феликс Кривобокий, собрался нас воевать?» - размышлял монарх, примащивая несколько засиженную мухами трубу к глазу. – «Да нет, вроде не похожи на войско-то, ни бомбард, ни мортир, даже поганой карабеллы не видать… А чего это они такие косоглазые? Охти ж мне, то ж, верно, посольство сват прислал – то-то они одно лицо с зятюшкой!»

Дочка вышла из опочивальни зимним медведем – батюшка забарабанил в дверь абсолютно некстати, только-только удалось раскочегарить муженька для затейливой игры в «селезня и уточку». Селезень, правда, каждый раз получался малость ощипанный, но другого-то нету? А как услыхал из-за двери про посольство с далекой родины, крыльями захлопал, клювом защелкал, пришлось выпустить, все равно проку не будет.

Собрались в парадной зале всем составом, кроме принца, что еще не вернулся из гостей, пригласили посольство заходить. Первым вошел сухонький, но крепкий старичок в парчовом одеянии, за ним семенила крошечная старушенция, следом еще какой-то люд… Принц-консорт сорвался с места, ринулся к старикам и пал им в ноги. Венценосное семейство онемело.

- Может, это такой обычай? – наконец, предположил король вполголоса.

- Если тут кто-нибудь скажет, что я должна тоже валяться по немытому полу, который я еще не успела помыть, потому что эти послы визитируют без предупреждения, то пусть лучше сам утопится. – предупредила дочка краем рта, впервые на человеческом языке.

- Сделай книксен. – согласился король. Жена поправила прическу и сделала благожелательное лицо. 

На них никто не обращал внимания: зять и прибывшие щебетали на своем птичьем языке, все кланялись, как заводные, мелькали расписные рукава и яркие вышивки; раздраженная мельтешением королева выступила вперед.

- Здравствуйте, гости дорогие, чтоб вам обратно ехать легче, чем сюда! – ее голос громыхнул под сводами потолка, перекрывая галдеж. Старик что-то мяукнул, принц-консорт почтительно поклонился и рысцой подбежал к жене. На лице его мешались радость и озадаченность.

- Пойдем, я представлю тебя моему глубокочтимому отцу и его старшей жене! – он потянул ее за собой.

- Пади в ноги, в ноги пади! – шипел из-за спины муж, но королева ограничилась небрежным книксеном и выпрямилась. Свекор не доставал ей до плеча, но взирал восхищенно, цокая языком. Старушенция нахмурилась и потрогала пучок волос, из которых торчала затейливая заколка.

 


rukella: (Default)

К обеду пришло приглашение от деда-Дракона. По своему обыкновению, морской владыка не утруждался церемониями в доме родственников – из супницы с борщом высунулась рука, покрутилась и безошибочно ткнула сначала в дочь, потом во внука. Принц обрадовался, но благоразумно помалкивал, а вот мать взбеленилась моментом, скрутила дулю и ткнула ее в борщ.

- Чтоб вам пусто было, папаша, сколько раз вам говорено, не лазьте руками в первое! Или вы себе думали, что мы будем кушать то, в чем вы уже успели помыть ваши руки? Возьми посуду, сыночка, пускай свинки порадуются этим шуткам, и не вздумай сбежать на обед к этому старому маразматику!

Стараясь не очень сожалеть о вкусном борще – на сале, с чесноком, с пампушками, - принц подхватил увесистую серебряную посудину и потащил в хлев. Свиньи еду с королевского стола одобрили, сожрали в один присест, хрюкнув благодарно; вздохнув, принц ополоснул супницу и едва не выронил на землю: под крышкой быстро забулькало и в руках сразу потяжело. В воздухе разнесся тонкий аромат настоящего черепахового супа.

Перечить старшим нехорошо, старшим родственникам – вообще недопустимо, но небольшая хитрость не помешает. Догадываясь, что мать в неизреченной мудрости своей вполне способна обрадовать свинок вторично, в результате чего поесть удастся нескоро, разумный мальчик водрузил супницу перед бабушкой.

- Дар от морского царя, ваше величество, - сказал он, быстро поднимая крышку и подсовывая ей половник. Старшая королева повела носом и принялась наполнять тарелки.

К вечеру мать сменила гнев на милость и разрешила сыну посетить деда. Сама она ни разу не бывала в морском дворце: оказалось, страдает водобоязнью…

                                                 ******

Его отставное величество просыпался рано, привык смолоду. Остальные члены венценосного семейства тоже не имели обыкновения чересчур разнеживаться на перинах, но король, как правило, успевал первым. «Нам, старикам, валяться в постели некогда, скоро належимся на дубовом ложе, под земляным одеялом, правда, дорогая?», говаривал он. Супруга молча закатывала глаза: не любила, когда ей напоминают про возраст.

С шаткого, но прочного балкончика, пристроенного к королевской опочивальне еще пращуром Вильгельмом Ражим (прозванным так за дюжинную силу – в одиночку быка подымал, а в остальное время любил писать пейзажи, для чего ему балкон и понадобился), открывался чудесный вид: скошенный луг, украшенный аккуратными скирдами, полого спускался к реке, над водой таял утренний туман, пограничный столб ярко сверкал свежей краской, возле него толпилась уйма народа… Король моргнул и протер глаза. Толпа никуда не пропала, все так же мялась на самой границе, тактично ее не переступая.

Не на шутку разволновавшись, король метнулся в опочивальню, принялся ворошить сундуки. Подзорная труба, очередной подарок морского царя, отыскалась в корзинке с жениным рукодельем. «Уж не болван ли этот, Феликс Кривобокий, собрался нас воевать?» - размышлял монарх, примащивая несколько засиженную мухами трубу к глазу. – «Да нет, вроде не похожи на войско-то, ни бомбард, ни мортир, даже поганой карабеллы не видать… А чего это они такие косоглазые? Охти ж мне, то ж, верно, посольство сват прислал – то-то они одно лицо с зятюшкой!»

Дочка вышла из опочивальни зимним медведем – батюшка забарабанил в дверь абсолютно некстати, только-только удалось раскочегарить муженька для затейливой игры в «селезня и уточку». Селезень, правда, каждый раз получался малость ощипанный, но другого-то нету? А как услыхал из-за двери про посольство с далекой родины, крыльями захлопал, клювом защелкал, пришлось выпустить, все равно проку не будет.

Собрались в парадной зале всем составом, кроме принца, что еще не вернулся из гостей, пригласили посольство заходить. Первым вошел сухонький, но крепкий старичок в парчовом одеянии, за ним семенила крошечная старушенция, следом еще какой-то люд… Принц-консорт сорвался с места, ринулся к старикам и пал им в ноги. Венценосное семейство онемело.

- Может, это такой обычай? – наконец, предположил король вполголоса.

- Если тут кто-нибудь скажет, что я должна тоже валяться по немытому полу, который я еще не успела помыть, потому что эти послы визитируют без предупреждения, то пусть лучше сам утопится. – предупредила дочка краем рта, впервые на человеческом языке.

- Сделай книксен. – согласился король. Жена поправила прическу и сделала благожелательное лицо. 

На них никто не обращал внимания: зять и прибывшие щебетали на своем птичьем языке, все кланялись, как заводные, мелькали расписные рукава и яркие вышивки; раздраженная мельтешением королева выступила вперед.

- Здравствуйте, гости дорогие, чтоб вам обратно ехать легче, чем сюда! – ее голос громыхнул под сводами потолка, перекрывая галдеж. Старик что-то мяукнул, принц-консорт почтительно поклонился и рысцой подбежал к жене. На лице его мешались радость и озадаченность.

- Пойдем, я представлю тебя моему глубокочтимому отцу и его старшей жене! – он потянул ее за собой.

- Пади в ноги, в ноги пади! – шипел из-за спины муж, но королева ограничилась небрежным книксеном и выпрямилась. Свекор не доставал ей до плеча, но взирал восхищенно, цокая языком. Старушенция нахмурилась и потрогала пучок волос, из которых торчала затейливая заколка.

 


rukella: (Default)
Наследный принц нанес последний мазок на пограничный столб, отступил на шаг и залюбовался делом своих рук. Старый столб сиял не хуже нового, старшие будут довольны. Особенно удалась изящная каллиграфия, гласящая, что их королевство живет под девизом «Небесное великолепие». Это отец придумал, сказал, что приличные люди без девиза не правят. Мама, правда, хмыкнула и спросила, где именно он обнаружил великолепие, тем более, небесное, но спорить не стала.
Деду тоже, надо думать, понравится. Он часто рассказывал, что самый памятный день в его жизни начался с того, что он собрался покрасить этот столб. Вот внук и решил, что пора бы уважить дедушку. Который здешний король. Дедушку водяного, отец почтительно называет его Драконом Реки, красиво, хотя непонятно, потому что он совсем на дракона не похож, так вот этого дедушку столбом не удивишь — у него та-акие ворота перед дворцом, что глаз не оторвать! У него вообще диковин много, можно целый год прожить и всего не увидеть.
А еще есть третий дедушка, папин отец, но принц его ни разу не видел. Уж больно далеко его царство находится, в такую долгую и опасную дорогу его пока никто не отпустит, а старшим некогда, на кого тогда хозяйство оставить?
Вот вырастет, непременно съездит поклониться дедушке, окажет уважение. А то как же? Наследный ведь принц, как без благословения предков? Почитать старших принца научил отец, с мамой эту тему лучше было не поднимать. У нее была тяжелая жизнь, муж-захребетник, сразу два отца и от обоих никакого проку. Это она сама про себя так говорила, насчет мужа и тяжелой жизни, жаловалась бабушке, а он нечаянно услышал. Ну, может, не совсем нечаянно... А про двух отцов и сам знал.
Из соседнего королевства пришел кот. Принц его знал — кот приходил часто, угоститься молоком и сметаной. Соседи коров не держали, тамошний король увлеченно разводил свиней, а кот любил молочные продукты. В благодарность он непременно ловил пару мышей и вежливо преподносил хозяевам, так что даже мама эти визиты одобряла и не спорила, если сын наливал коту лишнее блюдечко молока.
Кот потерся об ноги принца, тот ответил поклоном.
- Приветствую вас, уважаемый гость. Пойдемте, вкусный завтрак уже ждет вам, - сказал он зверю. Тот коротко муркнул и потрусил рядом. Очень умные глаза были у кота, принц даже подозревал, что кто-то из уважаемых предков переродился котом и теперь заглядывает проверить, как идут дела у родственников. У папы на родине все кем-то перерождались, это называлось красивым словом «карма». Принц для себя решил, что хотел бы переродиться орлом. А что? Красиво, и почитают орлов одинаково, что здесь, что там, далеко, где папа родился.
Хотя мама и оба дедушки идею с кармой не одобряли.
- Что за глупости? - ворчал дедушка-король, поглядывая, нет ли зятя поблизости: он хорошо относился к мужу дочери — за отвагу, с которой тот взял в жены принцессу, и за терпение, проявляемое в семейной жизни. - Какие еще перерождения? Мы попадем в рай.
- А что такое рай, дедушка? - спрашивал внук. Он был очень любознательный мальчик.
- Ну... рай... это такой красивый-красивый сад... - начинал объяснять дед.
- Как наш?
Король оглядывал два десятка немолодых яблонь и старую сливу, что уже и плодов не давала, но зять просил не трогать — дерево напоминало ему о родине.
- Ну, примерно, - дипломатично соглашался он. - Только большой-большой.
- А что мы там будем делать?
- Как что? Сидеть на облаке и играть на арфах! - уверенно отвечал дед.
Такой вариант принца не устраивал. Он плохо представлял себе облако в саду (зачем бы оно там?), а на арфе играть не умел и даже в глаза ее не видывал, арфу эту.
Дедушка, который Небесный Дракон, а попросту — владыка морской, рассуждал иначе. По его выходило, что после смерти все становятся рыбами и прочими морскими гадами. По крайней мере, известные ему утопленники поступали именно так, а с другими покойниками он был не знаком. Была, правда, у него одна родственница, с которой вышла мутная история — не то попала она в рай, играть на арфе, не то вообще исчезла; неудивительно, она же связалась с ведьмой, а с ведьмами лучше не связываться.
- И чито ты хочешь от своего отца, этот человек погубил мои молодые годы совсем, а теперь нацелился свести меня в гроб?! - не одобряла затею с кармой мама, не отрываясь от таза с вареньем, вокруг которого вились мухи и осы. - Он же ж шлимазл, он сидит себе под своей сливой, когда надо помочь жене, и когда уже не надо никому помогать, он тоже сидит! Съешь пирожка, сыночка, и чтоб тебе твои руки отсохли, если ты еще раз полезешь ими до варенья! Дай я тебя поцелую, мой золотой!"

С благодарностью [livejournal.com profile] bearlk за виртуозное владение родным языком!
rukella: (Default)
Наследный принц нанес последний мазок на пограничный столб, отступил на шаг и залюбовался делом своих рук. Старый столб сиял не хуже нового, старшие будут довольны. Особенно удалась изящная каллиграфия, гласящая, что их королевство живет под девизом «Небесное великолепие». Это отец придумал, сказал, что приличные люди без девиза не правят. Мама, правда, хмыкнула и спросила, где именно он обнаружил великолепие, тем более, небесное, но спорить не стала.
Деду тоже, надо думать, понравится. Он часто рассказывал, что самый памятный день в его жизни начался с того, что он собрался покрасить этот столб. Вот внук и решил, что пора бы уважить дедушку. Который здешний король. Дедушку водяного, отец почтительно называет его Драконом Реки, красиво, хотя непонятно, потому что он совсем на дракона не похож, так вот этого дедушку столбом не удивишь — у него та-акие ворота перед дворцом, что глаз не оторвать! У него вообще диковин много, можно целый год прожить и всего не увидеть.
А еще есть третий дедушка, папин отец, но принц его ни разу не видел. Уж больно далеко его царство находится, в такую долгую и опасную дорогу его пока никто не отпустит, а старшим некогда, на кого тогда хозяйство оставить?
Вот вырастет, непременно съездит поклониться дедушке, окажет уважение. А то как же? Наследный ведь принц, как без благословения предков? Почитать старших принца научил отец, с мамой эту тему лучше было не поднимать. У нее была тяжелая жизнь, муж-захребетник, сразу два отца и от обоих никакого проку. Это она сама про себя так говорила, насчет мужа и тяжелой жизни, жаловалась бабушке, а он нечаянно услышал. Ну, может, не совсем нечаянно... А про двух отцов и сам знал.
Из соседнего королевства пришел кот. Принц его знал — кот приходил часто, угоститься молоком и сметаной. Соседи коров не держали, тамошний король увлеченно разводил свиней, а кот любил молочные продукты. В благодарность он непременно ловил пару мышей и вежливо преподносил хозяевам, так что даже мама эти визиты одобряла и не спорила, если сын наливал коту лишнее блюдечко молока.
Кот потерся об ноги принца, тот ответил поклоном.
- Приветствую вас, уважаемый гость. Пойдемте, вкусный завтрак уже ждет вам, - сказал он зверю. Тот коротко муркнул и потрусил рядом. Очень умные глаза были у кота, принц даже подозревал, что кто-то из уважаемых предков переродился котом и теперь заглядывает проверить, как идут дела у родственников. У папы на родине все кем-то перерождались, это называлось красивым словом «карма». Принц для себя решил, что хотел бы переродиться орлом. А что? Красиво, и почитают орлов одинаково, что здесь, что там, далеко, где папа родился.
Хотя мама и оба дедушки идею с кармой не одобряли.
- Что за глупости? - ворчал дедушка-король, поглядывая, нет ли зятя поблизости: он хорошо относился к мужу дочери — за отвагу, с которой тот взял в жены принцессу, и за терпение, проявляемое в семейной жизни. - Какие еще перерождения? Мы попадем в рай.
- А что такое рай, дедушка? - спрашивал внук. Он был очень любознательный мальчик.
- Ну... рай... это такой красивый-красивый сад... - начинал объяснять дед.
- Как наш?
Король оглядывал два десятка немолодых яблонь и старую сливу, что уже и плодов не давала, но зять просил не трогать — дерево напоминало ему о родине.
- Ну, примерно, - дипломатично соглашался он. - Только большой-большой.
- А что мы там будем делать?
- Как что? Сидеть на облаке и играть на арфах! - уверенно отвечал дед.
Такой вариант принца не устраивал. Он плохо представлял себе облако в саду (зачем бы оно там?), а на арфе играть не умел и даже в глаза ее не видывал, арфу эту.
Дедушка, который Небесный Дракон, а попросту — владыка морской, рассуждал иначе. По его выходило, что после смерти все становятся рыбами и прочими морскими гадами. По крайней мере, известные ему утопленники поступали именно так, а с другими покойниками он был не знаком. Была, правда, у него одна родственница, с которой вышла мутная история — не то попала она в рай, играть на арфе, не то вообще исчезла; неудивительно, она же связалась с ведьмой, а с ведьмами лучше не связываться.
- И чито ты хочешь от своего отца, этот человек погубил мои молодые годы совсем, а теперь нацелился свести меня в гроб?! - не одобряла затею с кармой мама, не отрываясь от таза с вареньем, вокруг которого вились мухи и осы. - Он же ж шлимазл, он сидит себе под своей сливой, когда надо помочь жене, и когда уже не надо никому помогать, он тоже сидит! Съешь пирожка, сыночка, и чтоб тебе твои руки отсохли, если ты еще раз полезешь ими до варенья! Дай я тебя поцелую, мой золотой!"

С благодарностью [livejournal.com profile] bearlk за виртуозное владение родным языком!
rukella: (Default)
Сначала я всем ловко нажаловалась, что мою внезапную страсть к молескину изрядно омрачает ненормальная цена, потом упомянула немецкую фирму Херлитц и решила уточнить — а этой ли фирмы та тетрадь, пять лет назад купленная мной в «Карусели». Благо, искать ее не приходилось, она тут же, на полке, нахально краснела корешком.
Херлитц, не соврала. Полистала. Перечитала по диагонали фанфики и стихи, которые там в свое время так хорошо сочинялись. Взяла ручку... и написала «королевство было маленькое и, если между нами, захудалое...». На второй странице стало ясно, что - идет, хотя неизвестно пока, куда именно. Перебралась к компьютеру, а дальше все пошло само собой.
Так что я не зря распиналась, сколько всего зависит у меня от канцелярских товаров. Вот такая я зараза. Пойду поищу, не вдохновит ли меня что-нибудь на продолжение банкета...
rukella: (Default)
Сначала я всем ловко нажаловалась, что мою внезапную страсть к молескину изрядно омрачает ненормальная цена, потом упомянула немецкую фирму Херлитц и решила уточнить — а этой ли фирмы та тетрадь, пять лет назад купленная мной в «Карусели». Благо, искать ее не приходилось, она тут же, на полке, нахально краснела корешком.
Херлитц, не соврала. Полистала. Перечитала по диагонали фанфики и стихи, которые там в свое время так хорошо сочинялись. Взяла ручку... и написала «королевство было маленькое и, если между нами, захудалое...». На второй странице стало ясно, что - идет, хотя неизвестно пока, куда именно. Перебралась к компьютеру, а дальше все пошло само собой.
Так что я не зря распиналась, сколько всего зависит у меня от канцелярских товаров. Вот такая я зараза. Пойду поищу, не вдохновит ли меня что-нибудь на продолжение банкета...
rukella: (Default)
Оба были не то чтобы мокры, но и сухими не назовешь. По крайней мере, следы на дубовом, плашками, паркете оставались. На ухе короля висел пучок маринованных водорослей.
- Но-о нельзя рябине-е к ду-убу перебраться-а! - тянули коронованные особы жалостно, водяной еще и подвывал в патетических местах.
- Друг ты мой ненаглядненький! - воскликнул король, обнаружив, что уже дома. - Ты глянь только, какая у меня... у тебя... у нас красавица выросла!
Женихи, онемев, вросли в пол, ее величество закатила глаза и на всякий случай прилегла в обморок, а раскрасневшаяся от волнения и комплиментов принцесса, не торопясь, встала во весь рост. Взгляд, которым она одарила новоприбывших, никак нельзя было назвать приветливым.
- Ну шо, папаша? - начала она. - Гляньте, люди добрые, на этого пропойцу!
Непонятно, кому адресовалось приглашение посмотреть — женихи жались в стену, стараясь прикинуться меблировкой, мать возлежала в обмороке, не спеша возвращаться. Но принцессу несло.
- Я тут горючими слезами обливаюсь прямо вся, а наш папа, оказывается, не утопли, как все приличные люди, кому повезло булькнуться в речку, наш папа напитков нализались и собутыльника с собой приволокли на тех жалких карасей, шо вы нам успели завещать в наследство!
Водяное величество икнул, с обожанием глядя на дочь, приемный отец слегка смутился.
- Ты, друже, не обращай внимания, она девочка добрая, только вот манеры эти — я и сам не знаю, откуль и набралась?
- Так это у нее от кормилицы. Я ж тебе говорил, она родом с-под города Одессы, а там все так говорят, даже рыбы.
- А я-то голову ломал, с чего бы моей дочери эдак выражаться! - обрадовался разгадке давнишней тайны король и полез к водянику обниматься, но тут принцесса снова подала голос.
- Так, всем ша! Я не допонимаю, папаша, какие рыбы и где вы взяли этого поца в короне? Шо он тут ездит по мозгам мне и этим уважаемым людям?
Она нервно махнула рукой в сторону женихов, которые продолжали молчать, как на допросе, только глаза у всех троих становились все больше и больше, даже у первого пропал характерный монголоидный прищур.
- Ты не дочь этого уважаемого монарха! - патетически воскликнул водяной, указывая на короля. Но договорить не успел — пущенное меткой рукой блюдо с остатками пирога со звоном впечаталось ему в физиономию. Король почуял, куда клонится дело, и попытался спрятаться за гостя, но его догнала серебряная, старинной работы супница. Принцесса, как катапульта, метала все, что попадалось под руку, а на столе всего хватало. Корсет не выдержал напора волнующихся прелестей и треснул по швам, ее высочество заметно увеличилось в объемах; первый жених подпрыгнул и облизнулся, третий поморщился, второй машинально развел руки, словно пытаясь прикинуть, сколько материи потребуется ей теперь на платья.
Венценосцы, не сговариваясь, пятились к дверям, уворачиваясь от особо крупной посуды.
- Чтоб вам было пусто, папа, вы приводите в дом каких-то шлемазлов, которые заявляют между рюмкой, шо ваша дочь вам таки не дочь! Так давайте не будем играть друг у друга на нервах, идите себе туда, где успели утопиться, и утопитесь снова, я закачу вам роскошные поминки из тех пяти карасей, шо я не успела потратить, мы все вас вспомним теплым словом, но будем думать о живых! Вы, папа, и на том свете нашли себе, с кем посидеть за хорошо накрытым столом, так не будем портить друг другу праздник!
Последние слова застали их уже на берегу. Король посмотрел назад, вздохнул, перекрестился и щучкой нырнул вниз башкой. Водяной догнал его, схватил за руку, знаками показал, что иначе нельзя — захлебнется. Король подергался было, но смирился: хватка у собрата была крепкая, не вырвешься.

Во дворце принцесса завершала последствия стихийного переворота. Быстренько приведя в чувство мать-королеву, ее высочество в двух словах разъяснила ей диспозицию.
- Таки шо вы, мама, легли отдыхать? Подымайтесь, сейчас не время.
- Дочь моя, ваш венценосный родитель... - пролепетала королева, вяло обмахиваясь лопухом, который, за неимением веера, по команде приволок со двора кто-то из женихов.
- Мама, успокойтесь, это были не папа, а обман зрения. - успокоила ее дочь. - Шо вы хотите, мы все так плотно покушали. Теперь очнитесь, примите уже нужную позу и благословите нас с... с...
Она огляделась. Под шумок количество кандидатов сильно сократилось до одного — раскосый жених продолжал восхищенно пялиться в низкое декольте невесты, а насчет всего произошедшего полагал, что это такой обычай. По-местному он все равно понимал с пятого на десятое, а за время своих странствий в поисках нового царства успел повидать всякое. Отец-император вызвал его к себе три года назад и сообщил, что ему, как двадцать восьмому законному сыну, все равно никакого наследства не светит, так что — вот тебе, сынок, немного денег в дорогу и ступай. Найдешь что-нибудь достойное, напиши непременно, я буду волноваться.
А тут! Какая женщина! Дочь Небесного Дракона (да простит его Небесный Дракон) побледнеет перед этой красотой и мощью! Он готов был сражаться за нее, но оказалось, что соперники успели незаметно признать его превосходство и потихоньку сбежали.
- Вот с ним и благословите! - ее высочество сгребла невысокого азиата под мышку и вместе с ним брякнулась на колени. Королева подняла лопух повыше...


- В-вот и р-расти д-дет-тей, - жаловался земной король водяному, опрокидывая несчетную чарку зелена вина. Вино было в прямом смысле зеленое, но неплохое, всяко не тульский «киндзмараули». - Я в-в-ведь вс-се д-для нее, н-на вс-се был г-г-готов!
- И-и не-е го-овори-и, бра-а-ат мо-ой, - согласно кивал водяной, подсовывая блюдо с какой-то гадостью. Это, мол, морские огурцы, на вид, конечно, не очень, но если зажмуриться, то идёт хорошо. - Я-а ее сто-олько лет и-искал! Та-акое прида-аное на-ако-опил!
- Н-ну и п-пусть! А м-мы с т-тобой еще в-в-выпьем!
Выйдя из запоя через месяц, отцы решились на второй визит...

September 2015

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
272829 30   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 09:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios