rukella: (Default)
 Сейчас я вам расскажу, в общем, как мне было двадцать лет. Самой странно, но факт есть факт – было. А вот что было, не помню. Красивый зачин, я бы даже сказала, оригинальный. Именно этот веселый возраст в невеселые времена мне достался от Танюши Ribera в очередном флэшмобе, в который я сдуру ввязалась, а теперь чувствую необходимость исполнить, напрягая последние мозги. На улице весна, опять сумрачно, ветрюга, я проснулась в шесть утра на ровном месте и сижу в полном недоумении в обнимку с моральным долгом.

С трудом вспомнила, что на момент исполнения мне двадцати лет я еще работала художником в кинотеатре. В каком, не скажу, это не моя минута славы. Времена стояли веселенькие до невозможности, так что в мастерской из положенного инвентаря имелись: щита рекламных, холстина на деревянной основе, с меня ростом – три штука, бочка с остатками водоэмульсионки – одна, гуаши плакатной полувысохшей – примерно четыре колера, кистей мочальных, связанных, по-моему, еще при Александре-Освободителе, полторы. А раз в неделю вынь да положь завлекательный плакат, зовущий непременно зайти в кино и посмотреть очередной офигительный боевик, на мировые экраны вышедший эдак лет двадцать назад. Ну, в 94-м мы еще не совсем избаловались, не пересмотрели тогда еще весь золотой запас Голливуда, Болливуда и киноимперий рангом помельче, так что народец в кино еще захаживал. Но вяло. Денег не было патамушта. И, соответственно, если зрителей оказывалось трое, то фильму показывали, а если до заветной тройки не дотягивали – возвращали деньги.

Механик Леша, офигев от такой жизненной неопределенности, норовил поддать, не дожидаясь звонка, и грозился уехать в провинцию, где, по его отсталому и романтичному представлению, механик синематографа по-прежнему был первым парнем на деревне. А пока не уехал, навсегда разочаровал меня в Педро Альмодоваре. Я его, в принципе, смотреть не собиралась, но тут случился обвальный ливень, и зрителей собрался аншлаг – человек пять, что ли. Ну и я пошла в зал, откуда и выпала полтора часа спустя в легком одурении. Это потом уже Леша признался, что спьяну части фильма перепутал, но к тому времени я была твердо уверена, что правильный порядок дела бы не спас.

В то время я ненадолго обзавелась поклонником по газете. Помните, была тогда такая «Сорока»? Ну вот, я там всякие интересные объявления читала, а потом наткнулась на вьюноша, желавшего познакомиться. Вьюнош позиционировал себя, как «скромного Льва», чем, откровенно говоря, мое внимание и привлек – ничего не хочу сказать порочащего про этот царственный знак, но вот скромными Львов назвать трудно. Царь, очень приятно, царь, да.

Звали его Юрой, и он действительно оказался таким… скромным. И, похоже, туповатым. Ну и вообще. Я не настаивала на преклонении колен и целовании подола, да и стихов сама помнила достаточно, но хоть какой-то жизни в поклоннике хотелось. И ростом он не вышел, ну, может, на пару сантиметров повыше меня, а я и тогда была не тростинка, поэтому, разумеется, смотрелась значительнее, чем он.

В общем, наше общение продолжалось недолго, я быстро прекратила это вялотекущее сумасбродство, так в лоб и заявив, что, мол, извини, Юра, но мы друг другу совершенно не подходим. Он послушно пропал из моей жизни, напоследок вручив букет революционных гвоздик. Этот чахлый на вид букетик стоял в вазе столько, сколько потом не стояли ни одни цветы в моей жизни и очень обрадовал, наконец завянув.

Так вот, возвращаясь к службе, замечу, что она заставила меня полностью охладеть к любым крупным формам в искусстве. Мне миниатюрное что-нибудь, чтобы не отбегать на сотню метров сверить глазомерчик. Тем более, что в мастерской отбежать было некуда, а таскать тяжелый щит узким коридорчиком и крутой лесенкой, чтобы глянуть в фойе, как оно там вышло, мне не улыбалось. Поэтому я обычно видела то, что наваяла, прямо на улице, вперев афишу в застекленную витрину. Ну, произносить гордо и загадочно классическую фразу «а я так вижу» умела уже вполне.

А потом кинотеатр наш окончательно приказал долго жить, я впервые в жизни пошла на биржу труда, где и продержалась около месяца. Жаль, в помощники архивариуса устроиться не вышло, а мне так хотелось! Еще бы – архив-то был исторический, пустили бы козу в огород… Потом я опять немного порасписывала неканонических матрешек, но матрешки меня всегда удручали: лучше я придумаю пять разных, чем пять раз повторю одну и ту же.

И устроилась я поработать в ларек к знакомым, но это уже другая история. Хотя позже, наверное, расскажу, ведь до следующего дня рождения время еще оставалось…

rukella: (Default)

Почта в моем сознании до сих пор овеяна романтическим флером. Это было место, где водились красивые открытки, выписывались интересные журналы, отправлялись в путешествие письма и получались посылки. Например, от папенькиных сестриц, тети Люси с тетей Машей. С домашним салом. Копченым. Янтарно-прозрачным. Оно так пахло! Уже и сало сожрали, а запах еще некоторое время витал, да…

 В начале девяностых почта стала ассоциироваться с книгами, которые я заказывала по невесть как попадавшим ко мне каталогам. А вот оператор, на которого периодически приходилось натыкаться, меня раздражал – невнятных лет мужичонка, кругленький, маленький, с утопленным подбородком, может, и не дурак, но полудурок точно, он был такой ме-е-едленный, так все проверял-перепроверял, и чувства юмора у него не было ни разу, и голосок был пронзительно-визгливый, как будто ему прищемили в дверях что-то существенное… Впрочем, почему – был. Он и сейчас там сидит, и зовут его, как выяснилось в прошлый раз, Сережа. Вечный, то есть, мальчик, отчества ему не полагается.

Read more... )
rukella: (Default)

Почта в моем сознании до сих пор овеяна романтическим флером. Это было место, где водились красивые открытки, выписывались интересные журналы, отправлялись в путешествие письма и получались посылки. Например, от папенькиных сестриц, тети Люси с тетей Машей. С домашним салом. Копченым. Янтарно-прозрачным. Оно так пахло! Уже и сало сожрали, а запах еще некоторое время витал, да…

 В начале девяностых почта стала ассоциироваться с книгами, которые я заказывала по невесть как попадавшим ко мне каталогам. А вот оператор, на которого периодически приходилось натыкаться, меня раздражал – невнятных лет мужичонка, кругленький, маленький, с утопленным подбородком, может, и не дурак, но полудурок точно, он был такой ме-е-едленный, так все проверял-перепроверял, и чувства юмора у него не было ни разу, и голосок был пронзительно-визгливый, как будто ему прищемили в дверях что-то существенное… Впрочем, почему – был. Он и сейчас там сидит, и зовут его, как выяснилось в прошлый раз, Сережа. Вечный, то есть, мальчик, отчества ему не полагается.

Read more... )
rukella: (Default)

Мы с поликлиникой не то чтобы два понятия несовместные, но и рядом нам делать нечего. Я б и не делала, но, как уже упоминала, маменька у нас была что-то оглохши. Хрен бы с ним, окружающим от этого польза бывает, но ей-то хочется слышать! А лечиться она любит примерно, как я, то есть никак. Вот когда мне орать надоело, я и записала ее к отоларингологу, благо, наша поликлиника обзавелась модным девайсом - записью по интернету.

Там, конечно, предупреждают, мол, поутру, собираясь к врачу, позвоните на всякий случай в справочное, уточните, может, доктор заболевши, может, помещение сгоревши, может, еще какая неприятность. Ничего такого я делать не собираюсь, потому что кой мне черт еще три часа сидеть на телефоне, рискуя опоздать на утренний прием? Так пошли. Тут недалеко, минут пятнадцать пешего хода. Можно на трамвае покататься, но у нас с того лета улицу как раскопали с целью ремонта теплотрассы, так сначала продлили сроки до 18 февраля, а как дата подошла, так ее продлили уже совсем мутно, "до окончания работ". Типа, как закончим, так и будет вам счастье. Ага. Ну ладно, поскакали по сугробам, под сосульками. А я не в доброте, на меня бессоница напала, поясница болит-разламывается, но она всю зиму болит, что уж теперь.

В регистратуре надо талончик распечатать. Тем, кто через интернет, без очереди, но их же тоже очередь набирается? Хотя всего-то человек восемь, регистраторша работает бойко, с огоньком, а я всегда с запасом времени выхожу. Маменька дубленку сняла, бахилы надела, сидит в кресле с приятным выражением лица. А я стою с ее паспортом-полисом, с соседями по очереди чирикаю на актуальные темы: Матвиенко сволочь, президент сцуко, премьер... ну, тоже не подарок. Тут тетка подгребает и давай без очереди лезть. Ей говорят вежливо – дама, подите нах, не оборзели ли вы, часом? А она эдак гордо – я по интернету записывалась, мне без очереди!

Нам всем без очереди, дама, вы полагаете, интернет в наше время такая редкость? Так что не выпендривайтесь, шагайте в хвост.

Дама пошагала, конечно, но очень была недовольна.

Ну ладно, талончик получили, потащила маменьку на второй этаж. Приходим, еще минут десять до обозначенного времени. У кабинета два человека. Я спрашиваю, какие у них номера, оба оказываются после нашего. Лампочка мигнула, я маменьку в кабинет запихала, слышу, кто-то вякнул: а мы раньше пришли, у нас тут живая очередь!

Ребята, ша, или ваша очередь сейчас вся будет неживая, отзываюсь я недобро. Идите в магазин и устраивайте там очередь, а тут будет заведенный порядок, причем без вариантов. Приходить надо не раньше на два часа, а к тому времени, на которое записаны.

Коллектив притих. Сижу в кресле, отчаянно борясь со сном. Книжку не достать, вырубает сразу. С одной стороны сидит дедок лет по виду ста десяти, в сопровождении немолодого сына, и ему что-то выговаривает – а голос, не поверите, чистый Полиграф Полиграфыч, ну, то есть, артист Толоконников. Хотя на рожу гораздо приятнее. Я, значит, наслаждаюсь глюком «Шариков на приеме у доктора», а тут слева устраиваются две бабки. Сами они, вероятно, думают о себе, как о дамах приятного возраста и внешности, но честно скажу, - тут они себе льстят безбожно. И одна вторую забивает в легкую, хотя той тоже явно есть, что сказать о своих болячках, но эта! Голос громкий (в процессе выяснилось, что она всю жизнь проработала в Горжилобмене, а это было такое золотое чиновничье место, что весь нынешний аппарат президента не сравнится), мерзкий, а рассказывает в лицах, как именно ей лечили рак, что оттуда сочилось, как пахло и как народ от этого аромата разбегался в панике. Я уже давно не клюю носом, я сижу и думаю, что если мать не выйдет через пять минут, я кого-нибудь убью. Но тут еще одна прется и давай голосить, что ей срочно надо к врачу, она прямо из бани, ей там вода в ухо попала. Тут, спасибо, отставной чиновнице пришлось прерваться, чтобы растолковать пострадавшей тени матери отца Гамлета, что ей без очереди не светит.

А там и маменька вышла, с промытыми ушами. Теперь все слышит, не вздохни – не охни. Ужас какой-то…


rukella: (Default)

Мы с поликлиникой не то чтобы два понятия несовместные, но и рядом нам делать нечего. Я б и не делала, но, как уже упоминала, маменька у нас была что-то оглохши. Хрен бы с ним, окружающим от этого польза бывает, но ей-то хочется слышать! А лечиться она любит примерно, как я, то есть никак. Вот когда мне орать надоело, я и записала ее к отоларингологу, благо, наша поликлиника обзавелась модным девайсом - записью по интернету.

Там, конечно, предупреждают, мол, поутру, собираясь к врачу, позвоните на всякий случай в справочное, уточните, может, доктор заболевши, может, помещение сгоревши, может, еще какая неприятность. Ничего такого я делать не собираюсь, потому что кой мне черт еще три часа сидеть на телефоне, рискуя опоздать на утренний прием? Так пошли. Тут недалеко, минут пятнадцать пешего хода. Можно на трамвае покататься, но у нас с того лета улицу как раскопали с целью ремонта теплотрассы, так сначала продлили сроки до 18 февраля, а как дата подошла, так ее продлили уже совсем мутно, "до окончания работ". Типа, как закончим, так и будет вам счастье. Ага. Ну ладно, поскакали по сугробам, под сосульками. А я не в доброте, на меня бессоница напала, поясница болит-разламывается, но она всю зиму болит, что уж теперь.

В регистратуре надо талончик распечатать. Тем, кто через интернет, без очереди, но их же тоже очередь набирается? Хотя всего-то человек восемь, регистраторша работает бойко, с огоньком, а я всегда с запасом времени выхожу. Маменька дубленку сняла, бахилы надела, сидит в кресле с приятным выражением лица. А я стою с ее паспортом-полисом, с соседями по очереди чирикаю на актуальные темы: Матвиенко сволочь, президент сцуко, премьер... ну, тоже не подарок. Тут тетка подгребает и давай без очереди лезть. Ей говорят вежливо – дама, подите нах, не оборзели ли вы, часом? А она эдак гордо – я по интернету записывалась, мне без очереди!

Нам всем без очереди, дама, вы полагаете, интернет в наше время такая редкость? Так что не выпендривайтесь, шагайте в хвост.

Дама пошагала, конечно, но очень была недовольна.

Ну ладно, талончик получили, потащила маменьку на второй этаж. Приходим, еще минут десять до обозначенного времени. У кабинета два человека. Я спрашиваю, какие у них номера, оба оказываются после нашего. Лампочка мигнула, я маменьку в кабинет запихала, слышу, кто-то вякнул: а мы раньше пришли, у нас тут живая очередь!

Ребята, ша, или ваша очередь сейчас вся будет неживая, отзываюсь я недобро. Идите в магазин и устраивайте там очередь, а тут будет заведенный порядок, причем без вариантов. Приходить надо не раньше на два часа, а к тому времени, на которое записаны.

Коллектив притих. Сижу в кресле, отчаянно борясь со сном. Книжку не достать, вырубает сразу. С одной стороны сидит дедок лет по виду ста десяти, в сопровождении немолодого сына, и ему что-то выговаривает – а голос, не поверите, чистый Полиграф Полиграфыч, ну, то есть, артист Толоконников. Хотя на рожу гораздо приятнее. Я, значит, наслаждаюсь глюком «Шариков на приеме у доктора», а тут слева устраиваются две бабки. Сами они, вероятно, думают о себе, как о дамах приятного возраста и внешности, но честно скажу, - тут они себе льстят безбожно. И одна вторую забивает в легкую, хотя той тоже явно есть, что сказать о своих болячках, но эта! Голос громкий (в процессе выяснилось, что она всю жизнь проработала в Горжилобмене, а это было такое золотое чиновничье место, что весь нынешний аппарат президента не сравнится), мерзкий, а рассказывает в лицах, как именно ей лечили рак, что оттуда сочилось, как пахло и как народ от этого аромата разбегался в панике. Я уже давно не клюю носом, я сижу и думаю, что если мать не выйдет через пять минут, я кого-нибудь убью. Но тут еще одна прется и давай голосить, что ей срочно надо к врачу, она прямо из бани, ей там вода в ухо попала. Тут, спасибо, отставной чиновнице пришлось прерваться, чтобы растолковать пострадавшей тени матери отца Гамлета, что ей без очереди не светит.

А там и маменька вышла, с промытыми ушами. Теперь все слышит, не вздохни – не охни. Ужас какой-то…


rukella: (Default)

Мой светлой памяти первый муж был человеком, крайне легким на подъем. В итоге мы с ним носились по городу, как два зайца, из одного жилья в другое, запросто могли рвануть с Техноложки, скажем, на Московскую последней вечерней лошадью, а так как мобильников еще не завели, то и сваливались на голову то моим родителям, то его соседям во втором часу ночи регулярно, но непредсказуемо. С тех пор я обзавелась привычкой в обязательном порядке носить с собой косметичку с полным боевым набором, так как неизвестно, куда заветришься к вечеру, а выносить себя поутру на улицу без лица я не очень люблю. Как-то оно дисгармонирует с нарядами.

 

Read more... )

Впрочем, на Тому я еще раз повелась, на своей свадьбе, но об этом в другой раз…


rukella: (Default)

Мой светлой памяти первый муж был человеком, крайне легким на подъем. В итоге мы с ним носились по городу, как два зайца, из одного жилья в другое, запросто могли рвануть с Техноложки, скажем, на Московскую последней вечерней лошадью, а так как мобильников еще не завели, то и сваливались на голову то моим родителям, то его соседям во втором часу ночи регулярно, но непредсказуемо. С тех пор я обзавелась привычкой в обязательном порядке носить с собой косметичку с полным боевым набором, так как неизвестно, куда заветришься к вечеру, а выносить себя поутру на улицу без лица я не очень люблю. Как-то оно дисгармонирует с нарядами.

 

Read more... )

Впрочем, на Тому я еще раз повелась, на своей свадьбе, но об этом в другой раз…


rukella: (Весенняя)
Четыре года назад, когда мы еще не свинтили с мужем от моих родителей, гоняли мы с маменькой чаи пригожим летним днем и щебетали на какие-то темы. Тихо было и мирно - папенька почивал, он у нас ночной житель и активизируется вечером, а муж убыл ни свет ни заря, у них с друзьями какие-то мужские посиделки намечались. Я, честно говоря, всегда найду, чем заняться, вместо того, чтобы слушать, как "бойцы вспоминают минувшие дни", да и что может приключиться с десятком здоровенных мужиков?
И тут зазвонил мобильник. Незнакомый мужской голос сообщил мне, что у него в машине мой муж, так куда его везти? Что значит - куда, удивилась я, сюда, естественно, адрес такой-то. Да нет, адрес-то мне сказали, но вы его примете, да?
Как интересно, подумала я и сказала недоверчивому мужику, что приму, чай, не чужое. После чего позвонила пресловутому Сеньке.
- Сеня, не объяснишь ли мне, как это мой ненаглядный дошел до состояния клади? - спросила я строго. Сеня завилял хвостом и робко пролепетал, что они посидели, потом он сам машину поймал, моего туда посадил, водителю заплатил и дал мои координаты "на всякий случай". Мне стало еще увлекательнее и, вконец заинтриговавшись, я уселась у окошка поудобнее дожидаться приезда своей половины.
Этаж у нас первый, двор небольшой, так что машинку, остановившуюся в пяти метрах от подъезда, мне было видно хорошо. Из машины никто не выходил, хотя знакомый профиль на заднем сиденье наличествовал. Я прискакала к машине, открыла дверь и предложила мужу идти домой. Не знаю, сколько они там вылакали, но мой сидел, как помесь Чингисхана с Брежневым, причем в бронзе, закаменев и глядя куда-то вдаль совершенно стеклянными глазами.
- Мусик, пошли уже, ты же не планируешь тут оставаться? - нежно воззвала я. Водитель от такой перспективы занервничал и начал проявлять нездоровую активность, пытаясь помахать перед носом у пассажира ладонями с челью добиться какой-то реакции. Надо заметить, мужику сильно повезло, что тот не отреагировал никак и вообще ничего не заметил, потому что реакция у Кольки отточена профессионально, а вот соображать в тот момент было уже нечем.
- Мусик, что ж ты тут забронзовел-то, памятник ты конный в полный рост! - бухтела я, понемногу выуживая отдельные его части наружу - сначала одну ножку, потом вторую ножку, потом мы повернули чеканное, ничего не выражающее лицо... Почуяв, что процесс затягивается, прискакала маменька и принялась изображать сирену, заманивающую Одиссея сладким пением, пока я вытягивала Каменного Гостя из тачки. Если бы в Древней Греции была водка и Одиссей столько выжрал, его можно было бы и не принайтовывать к мачте.
- Да вылезешь ты, черт тебя побери, наконец! Дома уже, приехал, какого рожна ты тут расселся, как Ленин у шалаша в Разливе?! - взъярилась я окончательно. Искры, сыплющиеся от меня во все стороны, проникли вглубь заблокированной махины, мы шевельнулись, обвели стеклянным взором окрестности и полезли сами. Ну, довести тело до дома было уже несложно, на тусующихся во дворе бабушек мне всегда было глубоко наплевать, а там муж уронил ботинки и рухнул в кровать с высоты собственного роста. Кровать и перекрытия хрюкнули, но устояли - я хлипкой мебели в доме предусмотрительно не держу. Оставалось только насовать ему под бочок всех кошек, какие случились под рукой, чтобы пели колыбельные, и мы с маменькой пошли пить чай дальше, страшно веселясь и предвкушая заранее, что и как мы расскажем Кольке, когда он очнется.
Надо заметить, что наш рассказ имел большой успех!
rukella: (Весенняя)
Четыре года назад, когда мы еще не свинтили с мужем от моих родителей, гоняли мы с маменькой чаи пригожим летним днем и щебетали на какие-то темы. Тихо было и мирно - папенька почивал, он у нас ночной житель и активизируется вечером, а муж убыл ни свет ни заря, у них с друзьями какие-то мужские посиделки намечались. Я, честно говоря, всегда найду, чем заняться, вместо того, чтобы слушать, как "бойцы вспоминают минувшие дни", да и что может приключиться с десятком здоровенных мужиков?
И тут зазвонил мобильник. Незнакомый мужской голос сообщил мне, что у него в машине мой муж, так куда его везти? Что значит - куда, удивилась я, сюда, естественно, адрес такой-то. Да нет, адрес-то мне сказали, но вы его примете, да?
Как интересно, подумала я и сказала недоверчивому мужику, что приму, чай, не чужое. После чего позвонила пресловутому Сеньке.
- Сеня, не объяснишь ли мне, как это мой ненаглядный дошел до состояния клади? - спросила я строго. Сеня завилял хвостом и робко пролепетал, что они посидели, потом он сам машину поймал, моего туда посадил, водителю заплатил и дал мои координаты "на всякий случай". Мне стало еще увлекательнее и, вконец заинтриговавшись, я уселась у окошка поудобнее дожидаться приезда своей половины.
Этаж у нас первый, двор небольшой, так что машинку, остановившуюся в пяти метрах от подъезда, мне было видно хорошо. Из машины никто не выходил, хотя знакомый профиль на заднем сиденье наличествовал. Я прискакала к машине, открыла дверь и предложила мужу идти домой. Не знаю, сколько они там вылакали, но мой сидел, как помесь Чингисхана с Брежневым, причем в бронзе, закаменев и глядя куда-то вдаль совершенно стеклянными глазами.
- Мусик, пошли уже, ты же не планируешь тут оставаться? - нежно воззвала я. Водитель от такой перспективы занервничал и начал проявлять нездоровую активность, пытаясь помахать перед носом у пассажира ладонями с челью добиться какой-то реакции. Надо заметить, мужику сильно повезло, что тот не отреагировал никак и вообще ничего не заметил, потому что реакция у Кольки отточена профессионально, а вот соображать в тот момент было уже нечем.
- Мусик, что ж ты тут забронзовел-то, памятник ты конный в полный рост! - бухтела я, понемногу выуживая отдельные его части наружу - сначала одну ножку, потом вторую ножку, потом мы повернули чеканное, ничего не выражающее лицо... Почуяв, что процесс затягивается, прискакала маменька и принялась изображать сирену, заманивающую Одиссея сладким пением, пока я вытягивала Каменного Гостя из тачки. Если бы в Древней Греции была водка и Одиссей столько выжрал, его можно было бы и не принайтовывать к мачте.
- Да вылезешь ты, черт тебя побери, наконец! Дома уже, приехал, какого рожна ты тут расселся, как Ленин у шалаша в Разливе?! - взъярилась я окончательно. Искры, сыплющиеся от меня во все стороны, проникли вглубь заблокированной махины, мы шевельнулись, обвели стеклянным взором окрестности и полезли сами. Ну, довести тело до дома было уже несложно, на тусующихся во дворе бабушек мне всегда было глубоко наплевать, а там муж уронил ботинки и рухнул в кровать с высоты собственного роста. Кровать и перекрытия хрюкнули, но устояли - я хлипкой мебели в доме предусмотрительно не держу. Оставалось только насовать ему под бочок всех кошек, какие случились под рукой, чтобы пели колыбельные, и мы с маменькой пошли пить чай дальше, страшно веселясь и предвкушая заранее, что и как мы расскажем Кольке, когда он очнется.
Надо заметить, что наш рассказ имел большой успех!
rukella: (Весенняя)
Получила я еще пару дней пребывания в обнимку с компьютером, уселась и призадумалась. Надо ж пользоваться, рассказать вам еще чего-нибудь, а то унесусь опять неведомо на какой срок? Видно, маразм уже совсем неподалеку притаился, потому что ничего свежее мне навскидку после трех рюмок водочки не вспомнилось, а вспомнились «те времена далекие, уже почти былинные», короче говоря, мне было четыре года. Или, точнее, тогда мне было четыре года, понятно, что потом были и все остальные года, а скоро добавится и следующий.
Папенька мой — что-то меня разобрало легкое сомнение, а не повествовала ли я уже об этом? Ничего не помню, если что, сами скажете, - так вот, родитель мой большую часть своей питерской жизни прожил в Пушкине. Настолько большую, что и я там родилась. Из-за чего, кстати, я у вас сиротинка, мне медали не дали, как всем приличным ленинградским детям, потому что на тот момент Пушкин относился к области, а там таких благ не предоставляли...
Тьфу на меня, сейчас я опять размажу мысль на три листа некрупного шрифта! Но держать меня некому, а бить — поздно и опасно.
Страшная история )
Ой, я тут еще одну историйку вспомнила про триумфальное возвращение моего лося домой, но это уже завтра.
rukella: (Весенняя)
Получила я еще пару дней пребывания в обнимку с компьютером, уселась и призадумалась. Надо ж пользоваться, рассказать вам еще чего-нибудь, а то унесусь опять неведомо на какой срок? Видно, маразм уже совсем неподалеку притаился, потому что ничего свежее мне навскидку после трех рюмок водочки не вспомнилось, а вспомнились «те времена далекие, уже почти былинные», короче говоря, мне было четыре года. Или, точнее, тогда мне было четыре года, понятно, что потом были и все остальные года, а скоро добавится и следующий.
Папенька мой — что-то меня разобрало легкое сомнение, а не повествовала ли я уже об этом? Ничего не помню, если что, сами скажете, - так вот, родитель мой большую часть своей питерской жизни прожил в Пушкине. Настолько большую, что и я там родилась. Из-за чего, кстати, я у вас сиротинка, мне медали не дали, как всем приличным ленинградским детям, потому что на тот момент Пушкин относился к области, а там таких благ не предоставляли...
Тьфу на меня, сейчас я опять размажу мысль на три листа некрупного шрифта! Но держать меня некому, а бить — поздно и опасно.
Страшная история )
Ой, я тут еще одну историйку вспомнила про триумфальное возвращение моего лося домой, но это уже завтра.
rukella: (Весенняя)
Знаете, что я вспомнила? Даже не знаю, признаваться или не стоит. Подозреваю, что в случае признания вы поставите мне окончательный диагноз, аж два разом - "обостренная честность" и "глубокий склероз". А все дело в том, что года два назад (!) я у Галки germafroditagermafrodita выклянчила во флэшмобе, посвященном предложенному тебе наугад году жизни, того же и себе. И вот все это время я помню, какой год мне достался - 1992 - попутно соображая, что это был для меня за год.
Другая бы давно махнула рукой, тем более, что никто уже подвига от меня не ждет. Но я вам не другая! Я вон и девиз себе изобрела наконец, тоже не вдруг, зато по существу, как теперь понимаю, коий и вынесла как в профайл, так и в заголовок данного поста.
Девяносто второй год начался, кто был - тот знает, большим сюрпризом. А именно - отпущенными на волю рынка ценами на все. То, что рынок в нашей стране - помесь ярмарки и восточного базара, власть как-то не догадывалась, а любовно ожидала, что все само собой уравновесится, как гласят законы, написанные для другого глобуса. То есть, проблема, где бы взять денег, чтобы прокормиться, встала окончательно. А я тогда училась в училище, на первом курсе, а вот на втором меня уже физически не присутствовало. Хватило с меня и того, что я на первом курсе напрочь засолила дивный предмет "История искусств", который проходил не где-нибудь, а в Эрмитаже. Не могла я себе позволить в то время тратить время на необязательный предмет, о чем потом глубоко жалела. С экзаменом по предмету вышло так: забежала я в мае к директору, а там тетенька сидит. Здравствуйте, говорит, я у вас целый год преподавала искусства! - Ой, отвечаю, приятно познакомиться! - Ну, как мы будем сдавать экзамен? - А черт его знает, у вас предложения есть? - Да, говорит, я хочу от вас реферат. - Да запросто, на какую тему? - А про Тициана! - Вечеллио, так Вечеллио, базара нема!
Реферат занял у меня вечер с "Старой Пинакотекой Мюнхена", зато вышел на славу, изящно оформленный и ловко расписанный на тему тех картин, что в Пинакотеке наличествуют. Впрочем, Тициан у них неплохой, грех жаловаться. В общем, сдала я реферат, что-то получила, мы взаимно посожалели, что я не присутствовала в процессе... Ну да, не удалось мне вырасти в Эрмитаже! Плюньте, кому охота, в мою сторону. Меня как-то больше интересовал вопрос выживания семьи, потому что папенька у меня был уже инвалид, а маменьке не платили зарплату в ее заводской лаборатории.
Я сначала отправилась расписывать матрешек - а матрешки были не абы какие, а состояли из комплекта последней пятерки генсеко-президентов - Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев и Ельцин. Ох, как я осатанела от этих красавцев, штампуя их десятками! Поэтому, когда к зиме брат нашел мне работу художником в кинотеатре "Мир", мир праху кинотеатра, неплохой он был, хотя акустика и имела свою специфику, мне стало гораздо забавнее жить.
Народ в кино в те поры не то, чтобы совсем не ходил, но если трое зрителей набиралось - то фильму крутили, а если только два, то возвращали деньги. В мастерской у меня имелось полдюжины здоровенных щитов, обтянутых холстиной, несколько банок с засохшей гуашью, бочка водоэмульсионки, жуткого вида кисти и стопка печатных афиш. Если на очередной фильм афиша была, то оставалось ее только приклеить на щит и накарябать остатками гуаши и кисти дату показа. А вот если не имелось готового счастья, даже в обрывках, то наступало время похуже - теми же объедками нужно было изобразить что-нибудь к теме. Надо сказать, результат неизменно проходил по жанру хоррора, потому как и каморка была размерами два на два метра, а щиты были тяжелые и помещались мы там с трудом. И вот, в очередной раз выкорябывая из банок хоть какого-то колеру, я возила давно облысевшей кистью по задубелому холсту, попутно постукивая зубами. Стояла зима, а топили у нас хреново. Зато с зарплатой мне везло неизменно - наш кинотеатр был в подчинении у "Московского" и деньги давали там. Причем давали, когда у них в кассе что-то было. Механик и билетер - люди подневольные, им приходилось торчать на рабочем месте, а у меня был свободный график и я неслась в головное отделение к полудню, успевая урвать свой кусок. А оттуда уже заскочить к матери на "Вагонмаш", отдать деньги, оставить себе чутка и - по книжным: рядом с райсоветом, потом на Ново-Измайловский в "Старую книгу", оттуда на угол Ленинского и бульвара Новаторов, в нее же, потом в "Энергию" на Московской - и все пешочком, пешочком, жалея денег и не жалея ног...
Поначалу я смотрела все подряд. Это потом уже обленилась, приезжала раз в неделю, малевала афиши на неделю и сваливала, даже не заходя в зал. И барменшу в кафе "Мира" изображала целый месяц в свое удовольствие, пока братец не пришел к выводу, что директрисса хочет слишком много за аренду. А сначала мне все было интересно. Сколько рецензий на фильмы я перечитала, мне хватило лет на десять - что ни крутят новенького по телеку, я все время в курсе.
Вот вернулась сейчас мысленно в тот год - как было тогда холодно, голодно и неуютно, если подумать, Боже мой! А тогда все казалось нипочем. Как оно только и может быть, когда тебе восемнадцать и лишь к концу года - девятнадцать лет!
rukella: (Весенняя)
Знаете, что я вспомнила? Даже не знаю, признаваться или не стоит. Подозреваю, что в случае признания вы поставите мне окончательный диагноз, аж два разом - "обостренная честность" и "глубокий склероз". А все дело в том, что года два назад (!) я у Галки germafroditagermafrodita выклянчила во флэшмобе, посвященном предложенному тебе наугад году жизни, того же и себе. И вот все это время я помню, какой год мне достался - 1992 - попутно соображая, что это был для меня за год.
Другая бы давно махнула рукой, тем более, что никто уже подвига от меня не ждет. Но я вам не другая! Я вон и девиз себе изобрела наконец, тоже не вдруг, зато по существу, как теперь понимаю, коий и вынесла как в профайл, так и в заголовок данного поста.
Девяносто второй год начался, кто был - тот знает, большим сюрпризом. А именно - отпущенными на волю рынка ценами на все. То, что рынок в нашей стране - помесь ярмарки и восточного базара, власть как-то не догадывалась, а любовно ожидала, что все само собой уравновесится, как гласят законы, написанные для другого глобуса. То есть, проблема, где бы взять денег, чтобы прокормиться, встала окончательно. А я тогда училась в училище, на первом курсе, а вот на втором меня уже физически не присутствовало. Хватило с меня и того, что я на первом курсе напрочь засолила дивный предмет "История искусств", который проходил не где-нибудь, а в Эрмитаже. Не могла я себе позволить в то время тратить время на необязательный предмет, о чем потом глубоко жалела. С экзаменом по предмету вышло так: забежала я в мае к директору, а там тетенька сидит. Здравствуйте, говорит, я у вас целый год преподавала искусства! - Ой, отвечаю, приятно познакомиться! - Ну, как мы будем сдавать экзамен? - А черт его знает, у вас предложения есть? - Да, говорит, я хочу от вас реферат. - Да запросто, на какую тему? - А про Тициана! - Вечеллио, так Вечеллио, базара нема!
Реферат занял у меня вечер с "Старой Пинакотекой Мюнхена", зато вышел на славу, изящно оформленный и ловко расписанный на тему тех картин, что в Пинакотеке наличествуют. Впрочем, Тициан у них неплохой, грех жаловаться. В общем, сдала я реферат, что-то получила, мы взаимно посожалели, что я не присутствовала в процессе... Ну да, не удалось мне вырасти в Эрмитаже! Плюньте, кому охота, в мою сторону. Меня как-то больше интересовал вопрос выживания семьи, потому что папенька у меня был уже инвалид, а маменьке не платили зарплату в ее заводской лаборатории.
Я сначала отправилась расписывать матрешек - а матрешки были не абы какие, а состояли из комплекта последней пятерки генсеко-президентов - Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачев и Ельцин. Ох, как я осатанела от этих красавцев, штампуя их десятками! Поэтому, когда к зиме брат нашел мне работу художником в кинотеатре "Мир", мир праху кинотеатра, неплохой он был, хотя акустика и имела свою специфику, мне стало гораздо забавнее жить.
Народ в кино в те поры не то, чтобы совсем не ходил, но если трое зрителей набиралось - то фильму крутили, а если только два, то возвращали деньги. В мастерской у меня имелось полдюжины здоровенных щитов, обтянутых холстиной, несколько банок с засохшей гуашью, бочка водоэмульсионки, жуткого вида кисти и стопка печатных афиш. Если на очередной фильм афиша была, то оставалось ее только приклеить на щит и накарябать остатками гуаши и кисти дату показа. А вот если не имелось готового счастья, даже в обрывках, то наступало время похуже - теми же объедками нужно было изобразить что-нибудь к теме. Надо сказать, результат неизменно проходил по жанру хоррора, потому как и каморка была размерами два на два метра, а щиты были тяжелые и помещались мы там с трудом. И вот, в очередной раз выкорябывая из банок хоть какого-то колеру, я возила давно облысевшей кистью по задубелому холсту, попутно постукивая зубами. Стояла зима, а топили у нас хреново. Зато с зарплатой мне везло неизменно - наш кинотеатр был в подчинении у "Московского" и деньги давали там. Причем давали, когда у них в кассе что-то было. Механик и билетер - люди подневольные, им приходилось торчать на рабочем месте, а у меня был свободный график и я неслась в головное отделение к полудню, успевая урвать свой кусок. А оттуда уже заскочить к матери на "Вагонмаш", отдать деньги, оставить себе чутка и - по книжным: рядом с райсоветом, потом на Ново-Измайловский в "Старую книгу", оттуда на угол Ленинского и бульвара Новаторов, в нее же, потом в "Энергию" на Московской - и все пешочком, пешочком, жалея денег и не жалея ног...
Поначалу я смотрела все подряд. Это потом уже обленилась, приезжала раз в неделю, малевала афиши на неделю и сваливала, даже не заходя в зал. И барменшу в кафе "Мира" изображала целый месяц в свое удовольствие, пока братец не пришел к выводу, что директрисса хочет слишком много за аренду. А сначала мне все было интересно. Сколько рецензий на фильмы я перечитала, мне хватило лет на десять - что ни крутят новенького по телеку, я все время в курсе.
Вот вернулась сейчас мысленно в тот год - как было тогда холодно, голодно и неуютно, если подумать, Боже мой! А тогда все казалось нипочем. Как оно только и может быть, когда тебе восемнадцать и лишь к концу года - девятнадцать лет!
rukella: (Default)
Где нас поджидает судьба в виде грядущего спутника жизни, предугадать невозможно. Хотя гадают. Церковь, конечно, гаданий не одобряет, но попробуй останови девицу, желающую все-все-все вызнать про суженого-ряженого сильно заранее: какой он будет, когда и во сколько? И понеслось. А уж Святки — ну просто разгул всех мастей.
Я, естественно, тоже в свое время развлекалась, хотя и без особого фанатизма. Даже в «коридор зеркал» однажды жало сунула — ничего там не увидела, но адреналинчика получила по самые гланды. Так вот, или я ловко все поперезабывала, или фантазии не хватало правильно расшифровать, что там пророчила «тень моя, тень на холодной стене» (с), но к моменту судьбоносного знакомства намба ван и намба ту я была готова не больше, чем некорчеванная делянка в лесу — к севу. То есть, прежде чем надеяться на урожай, еще упашешься до полного изумления.
Read more... )
rukella: (Default)
Где нас поджидает судьба в виде грядущего спутника жизни, предугадать невозможно. Хотя гадают. Церковь, конечно, гаданий не одобряет, но попробуй останови девицу, желающую все-все-все вызнать про суженого-ряженого сильно заранее: какой он будет, когда и во сколько? И понеслось. А уж Святки — ну просто разгул всех мастей.
Я, естественно, тоже в свое время развлекалась, хотя и без особого фанатизма. Даже в «коридор зеркал» однажды жало сунула — ничего там не увидела, но адреналинчика получила по самые гланды. Так вот, или я ловко все поперезабывала, или фантазии не хватало правильно расшифровать, что там пророчила «тень моя, тень на холодной стене» (с), но к моменту судьбоносного знакомства намба ван и намба ту я была готова не больше, чем некорчеванная делянка в лесу — к севу. То есть, прежде чем надеяться на урожай, еще упашешься до полного изумления.
Read more... )
rukella: (Default)
История про бабушку, начатая здесь http://rukella.livejournal.com/106692.html и продолженная тут http://kuzulka.livejournal.com/225894.html и тут http://kuzulka.livejournal.com/226240.html, будет, пожалуй, неполной без ее триумфального возвращения с турбазы.
Как мы выяснили практически эмпирическим путем, используя различные привязки по времени, происходило это в 2002-м году. А светлая мысль моего двоюродного брата посетила отнюдь не перед самым отпуском, а значительно раньше: не то в декабре, на мой д/р, не то в марте, на д/р маменьки. Короче, на семейном сборище по случаю. Это в Ирландиях драгоценный братец перешел на человеческое время, а на родине существовал в режиме, слабо совместимом с окружающими, функционировал преимущественно по ночам и пересекаться с нами ему было затруднительно. Гораздо чаще мы, к своему удовольствию, имели честь видеть его жену, любимую нами [livejournal.com profile] kuzulka. Уже по дороге от нас, в районе полуночи, она забирала своего блудного попугая мужа со службы, так что Стас бабушку видел нечасто. Преимущественно на днях рождений, куда я привыкла собирать всех, кого обычно залучить непросто.
И на этот раз бедная, всеми обиженная старушка с чайником произвела на доброго внука неизгладимое впечатление. Укоризненно поглядывая в нашу с маменькой сторону, он еще попытался нас упрекнуть в недолжном отношении к почтенным летам, чем буквально плюнул в душу, ибо бабушкины претензии, как обычно, были огульны и ни на чем не основаны.
Так что в тот момент, когда братец, поглаживая бабулю по плечику, пообещал взять ее летом на турбазу, я показала дернувшейся было маменьке кулак.
- Ален, может, его все-таки предупредить? - переживала она вплоть до лета. - Он же совершенно не представляет, что его ждет!
- А вот нечего было нас тыкать носом, - сурово осаживала я. - Заодно и убедится, кому тут стоит верить, а кому не очень. Ну подумаешь: перегавкаются они, как бывало, привезет ее дня через два, впредь будет наука.
Откровенно говоря, я не учла изменение его семейного статуса: когда Стас с бабушкой в последний раз плотно пересекались, до хрипоты и визга с обеих сторон, он еще был абсолютно холост. И не предусмотрела, что она выберет в качестве текущего монстра и врага народа не его, а Кузю с Алиной. За что и каюсь в который уже раз.
Итак, бабушку вывезли, как мы полагали, на пару-тройку дней. Маменька вздохнула свободно и быстренько забегала по подругам, торопясь успеть с визитами, а я сосредоточилась на хандряще-болеющем муже, не отвлекаясь на перепетии позиционной войны, идущей в фамильном гнезде. Мобильников еще не завели, время шло, бабушка не возвращалась. Маменька потихоньку приобретала вместо зеленого цвета и загнанного выражения нормальное лицо, со вкусом проводя время. Набат застал ее у нас на Техноложке, куда она заехала навестить дочь с зятем. "Лариса", умирающим голосом сообщила бабушка, "немедленно приезжай, где ты шляешься, я же волнуюсь".
По возвращении основной части отдыхающих я сама им дозвонилась.
- Вы не очень обиделись, что мы вам бабушку привезли раньше? - осторожно поинтересовалась Кузя.
- Да ты что?! - завопила я. - Никто и не ждал, что вы продержитесь целых три недели! Это был такой прекрасный отпуск!

Надо отметить, что и бабушка дулась на них недолго. У нее имелись давно проверенные и пристрелянные мишени в лице нас, семейки Адамс монстров...
rukella: (Default)
История про бабушку, начатая здесь http://rukella.livejournal.com/106692.html и продолженная тут http://kuzulka.livejournal.com/225894.html и тут http://kuzulka.livejournal.com/226240.html, будет, пожалуй, неполной без ее триумфального возвращения с турбазы.
Как мы выяснили практически эмпирическим путем, используя различные привязки по времени, происходило это в 2002-м году. А светлая мысль моего двоюродного брата посетила отнюдь не перед самым отпуском, а значительно раньше: не то в декабре, на мой д/р, не то в марте, на д/р маменьки. Короче, на семейном сборище по случаю. Это в Ирландиях драгоценный братец перешел на человеческое время, а на родине существовал в режиме, слабо совместимом с окружающими, функционировал преимущественно по ночам и пересекаться с нами ему было затруднительно. Гораздо чаще мы, к своему удовольствию, имели честь видеть его жену, любимую нами [livejournal.com profile] kuzulka. Уже по дороге от нас, в районе полуночи, она забирала своего блудного попугая мужа со службы, так что Стас бабушку видел нечасто. Преимущественно на днях рождений, куда я привыкла собирать всех, кого обычно залучить непросто.
И на этот раз бедная, всеми обиженная старушка с чайником произвела на доброго внука неизгладимое впечатление. Укоризненно поглядывая в нашу с маменькой сторону, он еще попытался нас упрекнуть в недолжном отношении к почтенным летам, чем буквально плюнул в душу, ибо бабушкины претензии, как обычно, были огульны и ни на чем не основаны.
Так что в тот момент, когда братец, поглаживая бабулю по плечику, пообещал взять ее летом на турбазу, я показала дернувшейся было маменьке кулак.
- Ален, может, его все-таки предупредить? - переживала она вплоть до лета. - Он же совершенно не представляет, что его ждет!
- А вот нечего было нас тыкать носом, - сурово осаживала я. - Заодно и убедится, кому тут стоит верить, а кому не очень. Ну подумаешь: перегавкаются они, как бывало, привезет ее дня через два, впредь будет наука.
Откровенно говоря, я не учла изменение его семейного статуса: когда Стас с бабушкой в последний раз плотно пересекались, до хрипоты и визга с обеих сторон, он еще был абсолютно холост. И не предусмотрела, что она выберет в качестве текущего монстра и врага народа не его, а Кузю с Алиной. За что и каюсь в который уже раз.
Итак, бабушку вывезли, как мы полагали, на пару-тройку дней. Маменька вздохнула свободно и быстренько забегала по подругам, торопясь успеть с визитами, а я сосредоточилась на хандряще-болеющем муже, не отвлекаясь на перепетии позиционной войны, идущей в фамильном гнезде. Мобильников еще не завели, время шло, бабушка не возвращалась. Маменька потихоньку приобретала вместо зеленого цвета и загнанного выражения нормальное лицо, со вкусом проводя время. Набат застал ее у нас на Техноложке, куда она заехала навестить дочь с зятем. "Лариса", умирающим голосом сообщила бабушка, "немедленно приезжай, где ты шляешься, я же волнуюсь".
По возвращении основной части отдыхающих я сама им дозвонилась.
- Вы не очень обиделись, что мы вам бабушку привезли раньше? - осторожно поинтересовалась Кузя.
- Да ты что?! - завопила я. - Никто и не ждал, что вы продержитесь целых три недели! Это был такой прекрасный отпуск!

Надо отметить, что и бабушка дулась на них недолго. У нее имелись давно проверенные и пристрелянные мишени в лице нас, семейки Адамс монстров...

September 2015

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
272829 30   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 09:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios